— Ты обещал быть послушным мальчиком, — упомянула едким голоском Осборн. — Твои же слова?

«Послушный мальчик» плелся следом за надоедливой занозой, рядом телепался такой же назойливый пес, и Ливия постоянно фоткала мою кислую физиономию. Я не мог безразлично реагировать, с каким важным видом она подходила к этой ответственной миссии, и откровенно ржал.

— Ты специально? — недовольно ворчала она, пока я потешался и корчил рожицы.

— Что специально? — я снова состроил глупую мордашку, видя, как ее брови сходятся к переносице. О да-а-а… Люблю, когда она злится.

— Не прикидывайся и сделай нормальное выражение, а не перекошенное рыло, — Ливия убрала фотоаппарат, скрещивая руки, и поджала рассерженно губы.

— Неа, — я развернулся, чувствуя, как спину испепеляют озлобленным взглядом, и ухмыльнулся.

— Так нечестно, Лавлес! Ты не сдерживаешь обещания! — Ливия шла следом, бордер-колли лез под ноги и подпрыгивал, надоедая. — Я согласилась лететь в обмен на фото.

— Угу, у тебя там уже сотня снимков, — ответил, запуская руки в карманы и наблюдая за закатом.

— Сотня снимков твоей кислой или тупой физиономии! — свирепствовала колючка.

— Я же тебе не моделька, который по указанию позы принимает, — я остановился возле лавочки, устремляя взгляд на темно-синие воды Атлантики, на небо, перетекающее в океан, на солнце, прощающееся до завтра. Нахлынула ностальгия, как мы приехали в стеклянный дом, который я купил, действительно, увидев рекламу в журнале. Он находился в гуще деревьев, в нескольких десятках километрах от ЛА, и привлек мое внимание своей отстраненностью и удаленностью. Такой же одинокий в забытом месте… Мы подходили друг другу. Тот вечер стал откровенным и особенным. Рассказ Ливии о фото Леннона и Йоко Оно, наш медленный танец, мои слова об уязвимости. Признаваться вслух было еще сложнее, чем самому себе. Я хотел, чтобы Ливия знала, что только с ней я не притворяюсь, не играю и не обманываю. Только с ней я отдыхаю от собственной игры. Только с ней я забываю количество масок. Но так же, именно она может пострадать больше, чем другие от меня.

— О чем думаешь? — Ливия стала рядом, касаясь легонько плечом.

«Лучше тебе не знать, детка…», — хмыкнул в уме, но в действительности провел ладонью по ее заднице.

— Думаю о солнечной безоблачной погоде.

Колючка ударила по руке и сразу же отошла на расстояние, будто это ей как-то поможет и спасет.

— Боже, ну конечно, о чем еще ты можешь думать, — укоризненным тоном произнесла девушка, садясь на корточки, и погладила собаку.

— Ты об этом не думаешь? — я развернулся, опираясь о спинку лавочки, и посмотрел сверху вниз, как развиваются на ветру ее светлые волосы, как она закусывает волнительно губу и прячет глаза. Врунишка Осборн.