Переодеваюсь в повседневную одежду, покупаю еду на вынос и иду в студию, прячась за солнцезащитными очками и кепкой. Мало ли, на кого наткнусь, ведь папарацци непредсказуемы. Мои мысли возвращаются к опустошенному взгляду Габриэля. Пальцы так и тянутся написать ему сообщение, но я бью себя по рукам, прекрасно зная, что он не ответит. Поэтому остаток дня провожу у компьютера, разговаривая с Элои, Виджэем и Вивьен, которая уже увидела новость о презентации и успела даже отчитать за слабохарактерность.

Ближе к вечеру звоню Джинет, чтобы узнать о Габриэле, но подруга отвечает, что в номер он пока не возвращался, а телефон стоит на переадресации. Растеряно обхожу помещение, беспокойно поглядывая на экран смартфона. Вивьен бы не одобрила мой поступок, но я набираюсь смелости и пишу адрес студии, отправляя сообщение Габриэлю. Отлипаю от моноблока только в десять вечера, видя, что за окнами давно темно, а желудок издает звуки умирающего кита. Слышу за дверью странный шорох, подозрительно прищуриваясь. Осторожно открываю и смотрю по сторонам, опускаю глаза и вижу сидящего на полу Лавлеса с бутылкой в руке. Превосходно.

— У меня есть диван, — говорю в шуточной форме, но на его лице никаких эмоций. — Или тебе удобно тут?

Парень не реагирует, лишь подносит горлышко к губам и делает несколько глотков, только потом поднимается и проходит безмолвно в студию. Он осматривается, пока я выключаю лишний свет и компьютер.

— Ты всегда работаешь допоздна? — интересуется Габриэль, разглядывая стену с фотографиями. Да, среди сотни снимков есть он, и за его спиной вырастает радуга, голубое небо, зеленые просторы и светится искренняя улыбка.

— Почти всегда, я же говорила, что много работы.

Он садится на диван, ставит бутылку на пол и достает пакетик. Мои глаза чуть не вываливаются из орбит от шока, но Лавлес только гортанно ржет и кашляет.

— Это травка, не смотри так.

— Это наркотик, — серьезно произношу, наблюдая, как он скручивает косяк.

— Травка расслабляет и никак не влияет на организм, — пофигистично бросает он, поднимая на меня мутные глаза.

— А кокаин тоже никак не влияет? — резко спрашиваю, не отводя сердитого взгляда.

— Ты похожа сейчас на строгую училку, Осборн, — посмеивается надо мной гитарист и подкуривает самокрутку. Я безнадежно отворачиваюсь, сжимая кулаки. Как достучаться до человека, который не понимает, что наносит себе вред? — Можешь сделать одну тягу — тебя сразу попустит.

Я молча смотрю на него, не доверяя сказанному, и слышу хриплый смех.

— Ты много работаешь, надо уметь расслабляться, — он выдыхает дым и мягко улыбается. На моем лице написаны все эмоции, поэтому Лавлес пожимает плечами, сипло кидая: — Ладно.