Снова выпили.

— Сама не понимаю, что говорю. — Тая шмыгнула сухим носом. — Мы очень переживаем за вас. Не изменяй ему, как бы там ни было, ладно? Мы вас любим.

Женщина посмотрела на дочь с таким нескрываемым презрением, что Тае стало жутко до мурашек.

— Не лезь не в своё дело, — пугающе медленно пробормотала Ольга. — Будешь продолжать в том же духе — денег от меня не дождёшься.

VIII

VIII

Денис Хассан не мог больше выносить вспыхнувшей на пустом месте войны семей. В следующий раз Джоанну с Яном могут не выпустить из лечебницы, а мама с папой после очередной выходки Кравченко как пить дать разведутся. Юноша не смел подвести возлюбленную. Настало время для решительных действий. Счастливая новость застала Ренату ветреным апрельским вечером. Она сняла трубку и обрадовалась родному голосу.

— Рената, я всё придумал, — торопливо залепетал Денис. — Я всё устрою. Встретимся завтра. Я буду ждать тебя на крыльце школы.

— Это то, о чём я думаю? — возликовала Рената. — Мы сможем…

— Да, да, нужно лишь разрешение органов опеки. Никаких родителей. Всё будет, обещаю. Я люблю тебя.

— Я обожаю тебя! — заверещала счастливая девушка, запрыгала на кровати и стала подбрасывать подушку. — Жду не дождусь завтра!

Денис завершил звонок, убрал телефон в карман с липовой справкой о Ренатиной беременности, похлопал по джинсам и направился в ювелирный выбирать кольцо.

***

В это время в самом центре великого русского города с великим немецким названием, на улице Казанской, в приличном заведении, где подают ягнёнка с абрикосами по цене целой фермы, господин Хассан и господин Ангарский, отправившие жён на совместный шопинг, обсуждали одну весьма важную вещь. Какую именно, объяснить невозможно. Вид у обоих был такой, будто они как минимум планируют спасти Вселенную от неминуемого восстания кальмаров; на самом же деле эта вещь, как и всегда, касалась бизнеса. Поскольку в делах крупных компаний разбираются лишь те, кто этими компаниями управляет, сжатый пересказ сего диалога со стороны праздного наблюдателя может показаться совершенно невразумительным. Говорили они примерно следующее:

— Да, господин Ангарский, я понимаю, как это важно для нас обоих, — охотно кивал Дамир, — но и вы поймите, что я буду до конца отстаивать свои интересы с видом обиженного котёнка. Я искренне считаю, что моя вещь вашей вещи будет поважнее: моя, напомню, зелёная, а ваша жёлтая, а всем прекрасно известно, что…

— Умоляю вас, Дамир Вильданович, не горячитесь! Я делаю вид, что совершеннейше вас понимаю и даже почти слушаю. Видите, я даже руки развёл в стороны, что означает желание идти на контакт и придерживаться жёлто-зелёной политики. Но на самом деле я буду настаивать на своём, ведь с жёлто-зелёного гораздо проще перескочить на мою жёлтую вещь, которую я и предлагаю вашему вниманию! Кстати, если уж мы снова об этом заговорили…