— Нет и ещё раз нет. Никакого жёлтого цвета и никаких компромиссов. Я буду повышать голос и набивать себе цену до последнего, хоть с бубном передо мной пляшите — я не растаю. Предлагаю этот вопрос закрыть. Моя интонация должна показывать открытую неприязнь, но неприязнь не к вам лично — это важно, — а неприязнь к цвету. Вы же понимаете меня?

— Разумеется, понимаю, господин Хассан. — Георгий Ангарский поник и стал терзать пальцами щетинистый подбородок. — Впрочем, почему бы и не зелёный цвет, верно? Я всё-таки уступлю вам на этот раз, сделав вид, что полностью доверяю вашему вкусу и преклоняюсь перед авторитетом. На самом же деле мы оба понимаем, что затишье продлится недолго; кстати говоря, поскольку моё самолюбие было сильно ущемлено в этот милый, но недостаточно дивный день, я попробую отыграться в другой теме разговора. Но сначала рёбрышки. Что нам этот кофе? Официант!

Он схватил меню, задев рукавом пустую кофейную чашку, и принялся листать ламинированные страницы. К столику примчался высокий ровноспинный юноша, длинными скрюченными пальцами держа карандаш в сантиметре от чистого листа блокнота.

— Слушаю вас.

— Вот это вино, — Ангарский ткнул пальцем в предпоследнюю строку винного меню, — и свиные рёбрышки в брусничном соусе. Хорошо звучит! Давайте две порции: для меня и моего самого преданного коллеги.

— Одну порцию, — Дамир поправил ворот рубашки, — я воздержусь.

— Да брось ты! — Георгий с недоумением взглянул на собеседника. — Отказываться от обеда — это вопиющее неуважение.

Дамир замялся и нахмурил брови:

— Кажется, мы не переходили на «ты». Для меня это такое же неуважение.

Георгий едва заметно поморщился, после чего ловко превратил гримасу отвращения в хлипкую самодовольную улыбку.

— Будь по-вашему, — сдался он.

— Значит, рёбрышек только одну порцию? — робко спросил официант и вместо ответа получил укоризненный взгляд и жест в духе как-же-ты-мне-надоел, которым обыкновенно выгоняют с веранды назойливую мошку. Юноша удалился моментально.

Ангарский довольно хрюкнул и постелил на колени хлопковую салфетку, готовясь к трапезе.

— Видел у него блокнот? — обратился он к угрюмому собеседнику. — Записывает заказ, а надо бы запоминать. Не люблю писак — уже точно знаю, что чаевых дам в полтора раза меньше.

— Вы слишком много внимания уделяете вещам, которые этого самого внимания не стоят.

Праздное замечание Дамира не было услышано.

— Это я всё к чему, дорогой мой партнёр и товарищ, — Георгий продолжал гнуть своё, — очень кстати мы заговорили об этикете. Этикет — это тоже убеждения. Тоже ценности. Вы согласны? Так когда свадьбу готовить будем?