— Ох, Тая, пожалуйста, прости меня. Я не должен был видеть, извини, извини…

— Антон, расслабься. Убери руки от лица.

Молодой человек замотал головой.

— Я не могу, Тая, это неправильно. Я не прощу себе, если пойду на этот грех. Я люблю тебя, моя дорогая и милая, больше всего на этой земле люблю тебя и бесконечно уважаю, поэтому не могу опозорить твоё тело, как другие до меня. И своё тело я берегу.

— Для чего бережёшь? — нетерпеливо бросила Тая.

— Ты ведь знаешь. Для той самой.

— А я, получается, кто?

Антон встрепенулся и поднял глаза на девушку.

— Ты та самая, конечно, Таечка! Я никого уже не полюблю так сильно, я знаю это. Я весь твой, клянусь тебе, клянусь перед Богом.

— Ты что, издеваешься надо мной? — с досадой выкрикнула Тейзис и поджала дрожащую нижнюю губу. — Раз ты мой, так иди ко мне.

Антон натянул мятый рукав кофты на запястье и робко выдавил:

— Не могу… Не сейчас.

— Какая разница, сейчас или позже? Ты представляешь, как это унизительно? Я отдаюсь тебе, а ты не берёшь! Ты вообще любишь меня?

— Обожаю, — вздохнул он и вдруг осёкся. — А ты меня?

Тейзис, сбитая с толку горьким вопросом, в порыве злости влепила юноше пощёчину. У Антона не было больше сил сопротивляться; ослабший, он сполз на пол и стал тереть пылающую щёку.

— За что, Тейзис?..

Она не ответила.

Пока юноша приходил в себя, Тая застегнула платье и принялась допивать вино. За окном, где-то вдалеке, слышались раскаты грома и шум дождя. В номере было слишком тепло и уютно находиться. Антон протёр глаза, резко встал с пола и исчез за дверью, наспех захватив рюкзак и ботинки. Девушка недовольно фыркнула и раскинулась на перинах. Однако, поняв, что Чипиров не собирается возвращаться с извинениями, в испуге ринулась за ним в коридор.

— Тоша?

Он не обернулся.