Он замолчал и заплакал. Тейзис не смела шевелиться. Она лишь бесшумно, но глубоко дышала и изредка, не поворачивая головы, бросала короткие взгляды на юношу. Время от времени Антон поднимал глаза, осматривая висящие на стенах светильники-звёзды, и их мягкое бежевое свечение ласкало его печальное лицо. Тая обняла ладонями холодные плечи. Пока она думала, чем заполнить тугую тишину, Антон вскочил и направился в коридор. «Сейчас, сейчас, — мямлил он, судорожно ища что-то на полках стеллажей и в ящиках. — Сейчас, Таечка, прости, что так поздно». Ещё две минуты поисков — и юноша отыскал заветный подарок. Он пригласил Таю в комнату, включил настольную лампу и положил на тумбочку альбом ручной работы. Тая села за стол и с разрешения молодого человека стала листать книгу. Альбом состоял из тонких картонок, на каждой сияющими нитками был вышит рисунок: то Таин портрет, то ваза с цветами, то цитата из английского романа, то ветка сирени, то водопад, то мягкая игрушка, то сад во дворе её дома, то флакон с её любимыми духами на туалетном столике. Таких страниц было не менее пятидесяти, все сшиты атласными лентами и прикреплены к розовой кожаной обложке с вручную вырезанной розой и Таиным именем. Когда Суббота дошла до конца альбома, обнаружила несколько пустых картонок, пока не тронутых иглой; на них едва виднелись набросанные карандашом эскизы рисунков. Последнюю страницу должна была украшать надпись: «Нет ничего прекраснее твоей улыбки, ведь пока ты улыбаешься, я живу».

— Банально звучит? — спохватился Антон. — Я долго думал, что написать на последней странице. Хотелось сказать тебе что-то настоящее, но изысканное. До сих пор не могу найти святую грань между честностью и красотой слова. — Антон вдохнул полной грудью, на секунду задержал дыхание, взял Таю за руку. — Ладно, пусть зато будет честно, пока без изысков. Изыски подождут. Мне за одну только честность долго ещё расплачиваться. Я хочу, чтобы ты знала, что последний год я ходил в церковь ради тебя. Думал, а вдруг ты придёшь снова? Но потом вовсе перестал. Ты появилась всего раз и убила святость этого места своим божественным присутствием. И я тебе за это благодарен. Ты стала моим храмом. Вот что здесь должно быть написано: «Ты стала моим храмом». Не даёт мне церковь столько покоя, Бога и любви, сколько даёшь ты и молитвы о тебе.

Вдруг Антон опустил голову и громко зарыдал. Тая села напротив юноши и только успевала подавать бумажные салфетки. Тоша плакал без остановки двадцать минут, ни на миг не отпуская её руку. Причина рыданий оставалась для Таи загадкой, но зрелище было душещипательным и заразительным. Через пять минут девушка вместе с Чипировым заливалась слезами очищения. «Если этому доброму, чистому человеку есть за что раскаиваться, то что говорить обо мне?» — думала Тая. Она с детства верила в Аллаха и очень, очень любила Его. Но больше всего на свете она боялась поговорить с Ним. Ей было невыносимо стыдно; казалось, за такое не прощают. Тая никому не пожелала бы такой дочери, как она, и такой подруги, как она, и такой жены, как она. Излишняя требовательность к себе сделала из неё бесчувственного и безотказного робота. Но в то же время земное, человеческое брало порою верх: ей, как и любому человеку, хотелось быть счастливой, хотелось жить в радости, улыбаться близким и обнимать мягкие игрушки — если разобраться, то не так много, как ей казалось раньше. Девушка по-настоящему нуждалась только в самых скромных вещах. Это и не вещи были. Но просить об этом Аллаха было и боязно, и нелепо. Она подумала: люди, которые молятся святым вместо Бога, быть может, тоже Его боятся? Ведь для Антона истинным святым оказалась Таечка, а для Таи — Антон. Если святые не отвечают и Бог продолжает хранить молчание, то человек ответит точно. И может быть (насчёт этого оба сомневались до последнего, но им ничего не оставалось, кроме как надеяться, верить и каяться), этот человек простит. Чипиров прекратил слёзы первым и принялся кланяться девушке в ноги. Тейзис поплакала ещё минуту, чтобы наверняка избавиться от дурных мыслей, снова бросила взгляд на кожаный альбом, и тогда стали к ней приходить мысли светлые. Например, одна из этих мыслей гласила: «И тебя простят. Всех простили, и тебя простят, Таечка». Она отдала бы всё на свете, лишь бы услышать эти слова. Когда девушка осмелилась поднять глаза, Антон посмотрел на неё в упор.