— Является ли ваше желание стать супругами свободным, взаимным и искрен…

— Да, — хором ответили двое, преданно смотря друг другу в глаза.

Работница загса окинула их снисходительным взглядом и сдержанно улыбнулась.

— Нет, сперва я прошу ответить вас, Фади Мустафа аль-Хассан, — по слогам проговорила она, кивнув в сторону юноши, — является ли ваше желание взять в жёны Ренату Артемьевну Кравченко свободным, взаимным и искренним?

— Да, — дрожащим от счастья голосом прошептал молодой человек.

— Теперь прошу ответить вас, Рената Артемьевна, — обратилась она к взволнованной невесте.

Рената оглядела жениха и сложила губы, чтобы радостно выпалить «да» во второй раз. Что-то её остановило. Впервые она раскрыла глаза и разум, чтобы как следует разглядеть будущего мужа. Денис показался ей слишком возбуждённым: нервно играл скулами, оглядывался по сторонам, не убирал руку с кармана чёрной кожанки, который подозрительно оттопыривался. Его мозолистые пальцы и сбитые костяшки за два года так и не зажили. При знакомстве он никому не представлялся указанным в паспорте именем, и настаивал, чтобы Рената обращалась к нему «Денис»; это имя даже не было созвучно с его настоящим. Что он скрывал? Рената помешкала с минуту, отводя взгляд и краснея. Часы на стене тикали так громко, что девушке казалось, будто её колотят по голове дубинкой. Каждая секунда длилась вечность. От нервов у неё слегка закружилась голова. Она сглотнула и поняла, что во рту у неё, как в пустыне.

— Итак, прошу ответить вас…

Рената медленно подняла глаза на Дениса, расплылась в наглой улыбке и неприлично громко расхохоталась. Денис опешил:

— В чём дело? Эй, что с тобой?

— Ха-ха-ха!..

Её жуткий смех заполнил помещение и уже вовсю лился из окон; она согнулась пополам и обхватила руками живот. Взгляд её был отравлен отчаянием и чувством стыда, но растянутые, треснувшие от слишком широкой улыбки губы выражали явную насмешку.

Свадебный регистратор деликатно отвела взгляд и уставилась в пол, стараясь показать, что не намерена участвовать в предстоящих семейных разбирательствах, а Денис, совершенно обескураженный, боялся даже пошевелиться; он с огорчением наблюдал, как Рената хохочет, восторженно подпрыгивает, как её трясёт и шатает, как она опускается на колени, закрывает ладонями уши и как багровеют от гнева её щёки. Смех усилился и был уже невыносимым, слишком громким, чудовищно неестественным. Денис повернулся к пухлой работнице загса:

— Воды, стакан воды! Быстрее!

Дородная мадам, цокнув языком, недовольной, но бодрой походкой направилась в соседний зал и через минуту вернулась с графином. Денис сел на холодный паркет и обнял невесту: «Давай, ты сможешь». Наконец Ренатин смех начал перерастать в плач; значит, девушка начинает приходить в себя.