Тейзис покачала головой и заглянула ему в глаза.

— Ты выдавливаешь из себя каждое слово. Ты веришь в то, что сейчас говоришь? — зло процедила она. Юноша отвернулся и тяжело выдохнул. — Твой дом тонет во тьме. Неужели ты не видишь?

— Вижу. Но он мой отец. Я люблю его. Может, я смогу нас вытащить «из тьмы».

— Хорошо. Как? Вернёшься домой, нацарапаешь новые слова на плечах, будешь ждать, пока тебя заживо похоронят или сожгут ради высшей миссии? Тебе себя совсем не жаль? Пожалей хотя бы меня! Наших будущих детей пожалей. Это нужно остановить.

— Так ты готова остаться? — Тоша затаил дыхание.

— Это не я остаюсь с тобой. Это ты остаёшься со мной.

— Остаюсь, — он обнял её горячие плечи.

Дитя сектантов понимал, что без разоблачения семьи никак не выйдет, и поведал обо всём, что знал. Теперь Тая хранила все его тайны, словно ангел из братства аль-хафата, и взяла с него обещание, что завтра юноша повторит своё признание Дамиру Вильдановичу и её братьям, а не то придётся объясняться уже с полицией. Антон поклялся собственной жизнью. Пока Тая застёгивала сапоги, Чипиров впопыхах рассказывал, что копил деньги два года и собрал шестьсот тысяч, чтобы хватило на первое время; что планирует снять хорошую квартиру или даже купить дом загородом, взяв кредит; что он окончил «Церковные искусства», работает на двух работах и параллельно учится на заочном отделении по направлению «Религиоведение», читает на старославянском и древнегреческом, но втайне мечтает поступить на врача, и он уже знает на латыни названия болезней, частей тела и скелета, штудирует анатомию и готовится к вступительным экзаменам; вот станет он известным хирургом, тогда Таечка будет гордиться своим состоятельным мужем, но сначала стоит поговорить с Таиными родителями, сказать им, что он перестал ходить в церковь, что клянётся беречь свою жену и обеспечит их детям достойную жизнь. Он говорил без умолку, а Тая дивилась, до каких мелочей продумано их совместное будущее, которого может и не быть. На прощание она поцеловала его в щёку и пролепетала: «Пожалуйста, не опаздывай завтра. Приедешь хоть минутой позже — я включу папе то, что записала сегодня на диктофон. Не подставляй меня».

Антон уловил в её интонациях искреннее сожаление. Тейзис всей душой желала ему вынырнуть из идолопоклоннического болота, в котором он тонул. Он кинулся к ней, чтобы поцеловать её в ответ, но девушка отпрянула и захлопнула дверь. «Обещаю, моя милая», — только и успел прошептать он.

IV

IV

Следующим утром несчастные влюблённые стояли в загсе и внимательно слушали речь пухлой сорокалетней женщины.