Выхожу, натыкаюсь на стоящую за порогом девушку в балетной пачке.

Извиняюсь, говорю, что она просто слишком маленькая, а я уже старый и слепой.

Выхожу через черный ход - в таких местах его нетрудно найти. Обычно это самый узкий и темный коридор, в котором даже двоим будет проблематично разминуться. Выхожу прямо под мелко моросящий дождь и иду на шум голосов. Хорошо, что освещение тут херовое - и в том месте, откуда хорошо просматривается центральный вход, меня надежно скрывает тень.

Олег выводит Веру к машине.

Держит ее под локоть и широко улыбается журналистам - братия с фотоаппаратами, камерами и микрофонами тут же налетает на них со всех сторон. Я рискую выйти ближе, чтобы еще хотя бы на мгновение запечатлеть выражение лица Планетки.

В гримерке, где я застал ее врасплох, на долю секунды мне показалось, что и не было этих лет, не было… хуй знает чего между нами, и что только вчера я вышел из квартиры, а сегодня - вернулся - и она там, потому что дождалась меня.

Что вообще происходит?

Впервые в жизни я вообще не в состоянии разобрать этот ребус.

Ноль идей. Или я просто не хочу принимать на веру очевидное, потому что оно никак не вяжется с той Верой, которую я знал. Потому что она никогда бы не отдала своего ребенка. Вцепилась бы в него зубами и когтями, но не отдала бы.

Но это могло быть условие Олега: или так, или она может валить на хер и пытаться выживать без его денег и протекции. А его деньги решали очень многое - один дом для ее семьи чего стоит. Тогда, два года назад, я смог бы обеспечить им тот же уровень только через год или два. В том, что Волчонок мой я не сомневался ни на секунду - мы с ним абсолютно одно лицо. Олег никогда бы не смирился с мыслью, что ему придется воспитывать чужого ребенка. Тем более - моего. Так что…

Впервые за два года жалею, что под рукой нет сигареты. Это не успокаивает, но хочется запихнуть в свои легкие порцию горькой отравы, чтобы перебить противный вкус всей этой истории.

Вера разворачивается к камерам, широко улыбается.

Она стала такой красивой за эти годы, что даже издалека пробивает сердце насквозь.

Я как будто пес даже отсюда чувствую запах ее духов - что-то такое, как будто созданное специально для нее. Как заледеневшие цветы на колючках.

Усмехаюсь. Она всегда делала меня до смешного романтичным. Сколько времени прошло, но ничего не меняется - только увидел и в голове сразу сладкий кисель.

«Посмотри на меня!» - посылаю ей мысленный приказ, когда Планетка что-то говорит на камеру. Олег стоит в пол-оборота, спиной ко мне. Да даже если и увидит - не похуй ли?