Я миллион раз прокручиваю в голове нашу возможную встречу, потому что до нее остаются считаные часы. Думаю об этом, когда у меня берут анализ крови, когда хожу из кабинета в кабинет, послушно выполняя приказы врачей, и даже когда разговариваю с мамой. Она напоминает, что у Кости День рождения (как будто я могла забыть), и подчеркивает, что не примет никаких отказов от нашего с Олегом обязательного присутствия. Догадываюсь, что для моего мужа будет приготовлено место во главе стола на специальном стуле еще до того, как она сама об этом говорит. Я уклончиво отвечаю, что нужно сперва уточнить, не будет ли Олег загружен работой. Скорее всего, он не согласиться пойти на это мероприятие даже с заманчивой перспективой снова блеснуть щедростью и размахом души.

После больницы прошу водителя отвезти меня в пекарню.

Украдкой наблюдаю за его реакцией - насторожится? Будет вести себя не как обычно? Но на первый взгляд ничего такого - он только улыбается и говорит, что, если бы у его жены была такая фигура после булочек и плюшек, он был бы самым счастливым человеком на свете. Всю дорогу выслушиваю о том, что у его супруги патологическая зависимость от сладкого и предрасположенность к полноте, поэтому он вынужден который год жить под одной крышей рядом с перманентно набирающей и сбрасывающей вес женщиной, со всеми вытекающими последствиями. Я шучу, что он, кажется, живет в машине, а не в четырех стенах, намекая на его постоянное присутствие рядом.

Он как-то странно мнется - замечаю это в зеркале заднего вида.

— Что-то случилось? - спрашиваю на всякий случай, но предчувствие чего-то хорошего вдруг резко щекочет затылок.

— Да тут такое дело…

— Я не кусаюсь, Вадим. - Нужно улыбаться как можно дружелюбнее, чтобы он развязал язык. - Нужно сказать Олегу, что ты прекрасно справляешься со своими обязанностями, чтобы он поднял тебе оклад?

— Ну, не совсем. - Парень все еще глупо улыбается и скребет кончик носа, но все-таки говорит: - Мне бы отлучиться на часик… по личному делу. Час только, клянусь.

Он поднимает руки, показывая скрещенные пальцы.

Боженька, ты, наконец, сжалился надо мной?

Приходится буквально сжать губы, чтобы не выдать себя слишком счастливой улыбкой.

До того, как отправить меня сначала в больницу рожать, а потом - заграницу, у Олега были другие ребята в «охране». Я хорошо помню двоих, потому что они присматривали за мной через день, и потому что у обоих были лица уголовников. В прямом смысле слова - как будто ребята отмотали десяток сроков по самой тяжелой статье, а когда вышли, вместо очередного ножа им по чистой случайности достались костюмы и галстуки. Уверена, им-то Олег точно подробно рассказал, почему так важно не спускать с меня глаз, потому что пани провожали меня даже до туалета. Но прошло два года, я была шелковой, не давала повода для подозрений и, даже когда оставалась одна, не пыталась как-то подать знак родным или друзьям. Поэтому, и охранник у меня теперь другой. Как это говорят на распродажах? «Лайт версия». Он вряд ли в курсе, что было «до» и почему так важно не спускать с меня глаз. Для Вадима я просто очередная женушка богатенького мужика, а его роль во всем этом скорее «косметическая» - создавать правильный антураж, ну и еще водить машину.