Вот здесь пирожки пришлись очень кстати. Феррандо с наслаждением откусывал головы рыбам, запивал вином и казался совершенно счастливым.

— Мне кажется, я погорячился. Жена-кухарка — не так уж и плохо.

Амели шлепнула его по губам.

— Но если ты станешь продавать такие пирожки в своей лавке — я стану ревновать.

Амели положила голову на его гладкую грудь и водила ладонью:

— Расскажи мне все. Ведь будет гораздо лучше, когда не станет глупых тайн.

Феррандо уже опустошил корзинку.

— Что ты хочешь услышать? Как я обрушу на город громы и молнии?

Амели проигнорировала глупую шутку:

— Ведь у тебя ничего не получилось?

Оба понимали, о чем речь. Амели не сомневалась: Феррандо знал обо всем. И о том, что она снова спускалась в колодец, и о том, что говорила с теткой Соремондой.

Он запустил пальцы в ее волосы:

— Нет.

— Почему?

Он не слишком хотел отвечать. Какое-то время просто молчал, пил вино.

— Потому что есть вещи, подвластные только природе и Создателю. Человек — его творение. Старик делал те же ошибки, но я возомнил, что смогу лучше. Я… был не прав. У меня получилось хуже.

Амели не сдержала улыбки:

— Мари удалась гораздо лучше, чем Гасту.

Феррандо покачал головой:

— Это лишь оболочка. Но я должен признать, что Гасту совершеннее Мари. Его не лишали недостатков. Он гораздо больше похож на человека.