— Ну, вот! Теперь ты настоящий кавалер.

Он сцепил ручки, важничая:

— Где мои пирожные?

Амели подвинула к нему крайнюю корзинку:

— Забирай. Заслужил. Но увижу без штанов — и больше не получишь.

Демон проворно схватил пирожное и тут же исчез.

Амели улыбнулась сама себе, посмотрела на часы в полированном дубовом корпусе. Восемь утра. А впереди предстояло еще столько работы, что рассиживаться было некогда.

К полудню Амели уже не чувствовала ног, но это была такая приятная усталость, что внутри все наполнялось томительным теплом. Она опустилась на табурет и окинула взглядом стол: стройные ряды идеальных пирогов и пирожных с белыми шапочками меренги и взбитых сливок, румяные пирожки самой разной формы, вафли и сахарное печенье с глазурью. Все уже стояло в лотках, и можно было нести в лавку.

Перетта уже несколько часов хозяйничала в торговом зале. Натирала полированный прилавок, расставляла свежие цветы в вазах, бесконечно мела полы, хотя в этом не было никакой необходимости. Она постучала в дверь, приоткрыла:

— Госпожа, у меня все готово. Я выглядывала в окно — там уже люди собираются. Я еще два дня назад потихоньку кому надо шепнула, что мы сегодня открываемся. Все ждут.

Амели насторожилась:

— Надеюсь, ты не говорила, чья лавка?

Перетта покачала головой:

— Нет, госпожа. Вы же запретили, разве я могу. Просто рассказала, что нанялась. И что пирожные здесь уж больно вкусные.

Амели кивнула, поднялась, понимая, что очень хочет умыться и переодеться:

— Тогда расставляй лотки, открывай ставни в лавке. А я переоденусь и вернусь.

Вот теперь с головой накрыло волнение. Амели не находила себе места и едва усидела на табурете, пока Мари убирала волосы.

— Что же вы, барышня? Нельзя так переживать — смотреть больно. А вам, в вашем положении, так и вовсе никак нельзя.

Амели обернулась:

— А вдруг им не понравится?