Когда раздался знакомый шлепок мыльного пузыря, Амели только улыбнулась:

— Доброе утро, маленький брюзга!

Демон казался деланно хмурым, но завидущие глаза с жадностью шарили по столу. Он уже подкрадывался к корзинкам под шлепанье своих перепончатых крылышек. Любил печево до одури и неизменно воровал все, что плохо лежит, стоило отвернуться.

Амели выставила на стол таз со свежей вишней — тетка Соремонда еще вчера выбрала косточки, чтобы Амели не пачкала руки. Посмотрела на Орикада, поджав губы:

— Украдешь корзинку — пожалуюсь твоему господину. И будешь месяц заперт в пузыре! А Гасту будет швырять тебя по всему дому.

Волоски в бровях обиженно дрогнули:

— Не пожалуешься. Ты не такая злая.

Амели улыбнулась:

— Может и не пожалуюсь… если мы с тобой договоримся.

Демон насторожился:

— Это еще о чем?

Амели окинула взглядом несуразное голое тельце с трогательным сиреневым пушком. Орикад давно не вызывал такого ужаса, который внушил своим первым появлением. Он был забавным. И вовсе не таким пакостным и злым, как хотел казаться.

— Я стану оставлять тебе пирожные, а ты немедленно наденешь панталоны. Как и положено в приличном доме.

Демон вытаращил глаза. Они стали огромными, как блюдца.

— Я — демон! Колдовская сущность! Мне не положены какие-то там панталоны.

Амели пожала плечами:

— Ну, как знаешь, колдовская сущность. Тогда ступай, ничего не получишь. А станешь воровать — пожалуюсь.

Орикад сцепил ручонки на груди, надулся. Какое-то время возмущенно пыхтел, но все же исчез. Амели лишь улыбнулась. Наверняка знала, что он снова появится и начнет торговаться. Но панталоны отныне останутся неизменным условием. Это было прекрасной идеей. И даже Феррандо не посмеет возражать.

Амели уварила ягоды с мукой и разложила слоем по корзинкам. Осталось взбить белки с сахаром в пышную пену для мягкой меренги и отправить в печь еще раз, чтобы зарумянилось. Она уже раскладывала белковую массу, когда вновь раздался знакомый шлепок. Амели едва не выронила ложку. Демон явился в панталонах, подозрительно напоминавших расцветкой голубые портьеры в покоях Амели. Назло! Но теперь это казалось такой мелочью! Орикад выглядел странно, но невероятно умилительно.

Амели улыбнулась: