— Дальше — доработка и шлифовка.

Феррандо вновь вытянул руку. Вокруг изваяния поднимался красно-желтый вихрь, похожий на осенние листья, подхваченные смерчем. Когда вихрь исчез, толпа ахнула. Вместо уродливого болвана стояла статуя прекрасной работы.

— Орикад!

В ручонках демона появилась знакомый деревянный ящичек со склянками. Феррандо выбрал несколько, отлил из каждой по капле в небольшую чашку, смешал и вылил на макушку статуи.

Со стороны все это выглядело очень странно, и какое-то время ничего не происходило, совсем. Амели грызла платок, боясь, что ничего не выйдет, и статую не получится оживить. Но через несколько долгих минут, наполненных напряжением и звенящей тишиной, начало что-то происходить. Макушка стала светлеть, и вскоре на глиняных плечах лежали самые настоящие белокурые волосы. Потом начала светлеть кожа, обретая нежный цвет слоновой кости. Менять текстуру. И очень скоро перед толпой стояла самая обычная обнаженная девушка, до неприятного похожая на Мари. Она улыбалась, хлопала ясными глазами, но по всему было видно, что совершенно ничего не понимала. Кажется, этого и не требовалось.

Феррандо вновь оглядел толпу:

— Кто-то хочет потрогать?

Казалось, тишина стала еще немее.

— Нет смелых мужчин? Может, есть смелые женщины?

Вновь молчание.

Вдруг из своего кресла поднялся тот дряхлый старик, который выступал:

— Вы позволите мне, ваше сиятельство?

Феррандо кивнул:

— Конечно, магистрат, прошу.

Старик с опаской коснулся кожи статуи кончиками сухих пальцев, отдернул руку. Смущенно улыбнулся и вернул руку, поглаживая. Кажется, его остановило только то, что смотрели сотни глаз. Он нехотя убрал руку, кивнул:

— Настоящая плоть. Теплая, мягкая. Это невероятно.

Феррандо вновь кивнул:

— Благодарю, магистрат.

Он махнул горбуну, чтобы тот зашел статуе за спину. Амели уже знала, что сейчас произойдет — он свернет ей шею. Она тронула Мари за руку:

— Отвернись, не смотри.