— Нет, Камиль. Поверь, ты захочешь пообщаться с ним не меньше, чем он с тобой. Вам многое надо обсудить.

Да что там за тип такой, который ищет мирной встречи с любовником и предполагаемым убийцей жены?!

— Еду!

Пушку я все-таки беру, когда собираюсь. Первым стрелять не стану, но если тот дернется, плевать мне, что у них с Ермаковой пацан есть. Бабка с дедом вырастят.

В башке каша. И так вожу хреново, а с шальными мыслями о Глебе, Адель, Шамане, Захире Асманове, Чеховском и законном муже Ермаковой и вовсе мчу, как умалишенный. На одном переходе едва женщину с коляской не сбиваю. Торможу со свистом уже на «зебре» и прихожу в чувство под сигналы других машин. Надо успокоиться, пока не закопал самого себя.

Дальше еду тише, аккуратнее. Припарковываюсь во дворе и вхожу в дом. Служанка встречает, чтобы взять куртку, но я отмахиваюсь от нее. Не в гости приехал, задерживаться тут не планирую. Шагаю в кабинет брата, по пути заглядываю в игровую. Артур с каким-то черноглазым мальчишкой собирают конструктор под присмотром Лучианы. Заметив меня, девчонка отвлекается от телефона и собирается встать с дивана, но я торможу ее:

— Я один. Без твоей подруги.

Улыбка сходит с ее лица.

— Что за пацан?

— Сын Риммы, — отвечает она.

— Ясно.

Иду дальше. Адель на глаза не попадается. Боится, стерва. Носа из своей комнаты не показывает.

В кабинет вхожу без стука. Брат сидит за столом. Его гость на диване у стены. Едва появляюсь на пороге, оба встают. Перевожу взгляд с брата на мужа Ермаковой. Высокий, плотный, но не первой свежести мужик с сединой на висках и морщинами у черных глаз. Почему-то я не удивлен, что она была замужем за папиком. Вот только лицо его больно знакомо. Неужели мы с ним встречались?

— Ну здравствуй, Камиль, — произносит он, выпрямившись.

Голос… Я как под гипнозом вспоминаю его… Знакомый, родной. Голос отца, который исчез вскоре после маминого. Голос того, с кем я провел ночь в тюремной камере. Голос Захира Асманова.

— Вот мы и встретились, сынок.

Глава 20. Предупреждение

Глава 20. Предупреждение