Рассматривая застывшую на его лице маску ожесточения, с неестественным трудом сглотнула.

– Что тогда?

– Тогда я уйду, – заявила бескомпромиссно.

Ему бы позволить ей отступить, раз Стася сама того захотела. Аннулировать дарственную, пока не произошло физическое закрепление. С*ка, действительно, по совести – дать заднюю и отпустить девчонку! Она нуждалась в откреплении с его стороны, сама не разрубит эту цепь. Только и у него не получалось. Мать вашу, ни за что не отпустит!

Аравин отчетливо уловил мгновение, когда температурная шкала рухнула вниз. Исчезла за нулевой отметкой. Внезапно лишился всех знакомых его душе человеческих чувств. Осталось лишь зверское отребье.

Стася невольно окаменела под его взглядом. Казалось, дышать перестала. Отделилась от своей оболочки. Каким-то немыслимым разуму образом зациклилась исключительно на стоящем перед ней мужчине. Себя не чувствовала. Все происходящие внутри нее процессы – отголоски его эмоций.

С лихорадочными перебоями в ритме сердца следила за визуальным преображением Аравина. Словно зверь, учуявший опасность и готовящийся к нападению, сковал напряжением мышцы во всем теле. Черты его лица резко обозначились. Заострились. Очень медленно опустил подбородок вниз. Опалив хищным взглядом из-подо лба, раздул ноздри, яростно выдыхая.

– Уйдешь? – осведомился ледяным тоном, молниеносно проникая ознобом ей под кожу. Замораживая и парализуя. – В договоре, что мы с тобой заключили, нет пункта освобождения. Назад дороги нет. Я не отпущу, Сладкая, – твердо заявил Егор.

Сладкова споткнулась, запуталась в собственных порывах. Сердце пульсирующими рывками отзывалось на его жадную потребность. Бросалось в грубые руки. И тут же с болезненным ревом тормозило, испытывая сумасшедшее сопротивление.

Смертельный диссонанс.

После того пути холодного сопротивления, что они с Аравиным преодолели, Сладковой бы следовало безоговорочно принять его слова. Но она не могла. Знала, что ни черта так не получится! Не стерпит другую женщину между ними. Душу и себе, и ему вытравит.

– Рита – средство для отвода глаз. Для твоей защиты.

На глаза Стаси навернулись слезы.

– Средство? Какое зверство! Разве ты не понимаешь, что это жестоко? По отношению к ней. Ко мне… – мысленно она уже остановилась, но язык будто сам делал выводы и вел переговоры.

– Это рациональное решение, в первую очередь.

– Я… не смогу… так… Не получится, Егор. Не стоит и пытаться. Терпимость – не моя благодать. Я не проглочу.

Нервно усмехнулась и пораженно выдохнула. Сломалась под напором сумасшедшего внутреннего разногласия.