Пара громко хохочущих девиц и малопривлекательных мужчин вываливаются из дверей, шагают к бассейну. Нет, еще не время. Они хохочут, брызгаются водой, орут, как резанные, падают в холодную воду, выходят из нее, обнимаются, ползают по траве… потом уходят.

От дури начинаю отсчитывать секунды, минуты… Насчитываю сорок семь минут; выходит очередная компания с бутылками и бокалами в руках. Они пьяны, как сапожники, поют песни, кричат, руки мужланов лапают тела дешевых моделей. Понимаю, что изрядно тошнит от всего этого. Вытираю пот со лба, оглядываюсь по сторонам – ни души. Конечно, знаю, что по периметру на равном расстоянии друг от друга – целая команда, готовая выстрелить и защитить, и это вселяет некоторую уверенность.

Скоро Кара должна использовать цианид калия и отравить Министра иностранных дел. Вероятно, он уже выпил свою дозу, чтобы через несколько минут уснуть вечным сном.

Непредвиденно на площадку въезжает два грузовика. Тут же из дому выходит две грузные фигуры. Из кабины появляется один из водителей. Хозяева передают два пухлых конверта, взамен им выгружают несколько хорошо закрытых деревянных ящика и картонных коробок. Несанкционированная торговля? Приезжие исчезают также быстро, как и появились, а я все продолжаю гадать своим скудным умишком, чему только что стала свидетельницей. Как сказал бы Герд, грязная работа – чистый капитал.

Темнота совсем сгустилась над нашими головами. Едва различаю ближайшие деревья и злосчастные поросли борщевика. Темно, как в аду. Но спустя эти долгие часы просыпается редчайшая чуйка, ведущая точно к цели. Наступает тот самый момент: грузно выходит одна мужская фигура, за ней другая. Направляются ближе ко мне, в сторону романтичной деревянной беседки, покрытой белой краской. Слишком близко друг к другу, чтобы выстрелить метко. Затем они разделяются. Стоят друг напротив друга, дважды мелькает огонек зажигалки. Их шатает; пьяны, как черти. Вокруг круглых, как шары, голов сеется дым сигарет. Целюсь в того, что слева… Сейчас.

Выстрел.

Ни звука кругом.

Второй.

Где-то крикнула ночная птица.

Пневматика совершенно бесшумна. Просто удивительно. Никогда раньше не пользовалась подобным оружием.

Первые секунды эти мамонты стоят неподвижно. Потом один из них хватается за грудь, падает навзничь. Другой держится за выступ беседки, приземляется на живот, скатывается набок.

Девять граммов инвестиций, и вы – недвижимость.

Так просто: два бесшумных выстрела, и народ еще на двадцать процентов свободней.

Нужно выждать паузу, убедиться в полной неосведомленности окружающего. Внутри спокойствие, тихое ликование, снаружи – полная обездвиженность. Больше не смотрю в оптический прицел. Осторожно достаю бинокль, пытаюсь высмотреть парадную сторону дома, то, что там творится. Через минуту-другую должна появиться Кара; выбежать тихо, как мышь – и сразу же ее подхватит кто-то из наших. Но внутри нарастает беспокойство, новящева паника; ощущаю неладное.