Не веря своему счастью, кинулась наутек. Ноги работали так быстро, как только могли. Нужно скрыться. Нужно замести следы. Вот, что я чувствовала перед операцией. Вот, чего страшилась. И Киану! Кара! Ксан! Их всех схватили! Господи! Пусть это будет обман зрения! Пусть они спасутся… Сейчас мне им не помочь. Но я должна! Должна попытаться! Быть может, капитану удалось исчезнуть? Я заставлю его спасти этих людей!

В мозгу мелькали тысячи мыслей и догадок. Лихорадочные картины строились в сознании.

Бежала сквозь деревья, вдыхая холодный ночной воздух. Он обжигал ноздри. Я думала, что в безопасности; уже не чувствовала угрозы. Как вдруг откуда-то справа мелькнула тень. Ускорение бесполезно. Из-за темного куста выскочила фигура. Со скоростью смертельной молнии налетела на меня. Повалила наземь. Упала, больно ударившись. На бедра насел сам дьявол – ни встать, ни ударить. Руки жадно шарили по шее и лицу; содрали маску, растрепав волосы. Раздался клич победы:

– Я знал, что это ты, малолетняя сучка, – с гордостью дельца констатировал Гриф.

Взял за плечи, одним махом вытянул из-под себя. Резко развернул спиной к себе.

– И жрец, и жнец, и на дуде игрец? Думала, перехитришь сам Комитет? – он прижался сзади и с силой вдохнул запах моих волос.

Чувствуя мерзость, резко дернулась, ударив головой его подбородок. Он рассмеялся, больно вывернул руки. Орудовал наручниками над запястьями.

– Будь уверена: после всего этого живой ты точно не выйдешь.

Развернул к себе и с видом наглого вершителя судеб заглянул в лицо. На этот раз не высказал своих мыслей. А зря: так хотелось услышать. Толкнул вперед, держа все за тот же больной левый локоть. Хватка смертельна.

Спускаясь с пригорка, натолкнулись на стонущего в муках напарника. Он прижимал руки к глазам, весь покраснев в лице.

– Это ты его так? – спросил Гриф.

Я молчала.

– Очень даже неплохо. Посмотрим, как ты раскроешь свои секреты.

В ту секунду я его не боялась; хотелось вмазать хорошенько по этой отточенной бесстрастной физиономии, бесчувственным глазам. Вот оно – лицо Комитета. Если бы меня попросили рассказать об этой многовековой организации, скрывавшейся под разными масками, ее портрет я бы списывала с этого человека. Тихий, жестокий, ловкий, хитрый, до одури продуманный. Лживый.

Продолжая держать меня, другой рукой достал рацию, нажал на кнопку:

– Пришлите сюда человека. Есть пострадавший.

Пока он ждал подмогу, я глянула за сетку, где на взъерошенных пластах травы упало два тела. Три человека в белых перчатках уже орудовали над трупами. Странно: тогда я не чувствовала вины или страха пред божьей карой. Я была уверена в праведности собственного поступка. Никто не толкал меня на убийство, как никто не заставлял этого делать. «Вы можете уйти», – говорил Герд. Конечно, могли, – но не хотели.