Я глянула на капитана – он все понял без слов.

– Почему ты не сказал, что родом из Ущелья? – довольно громко спросила я.

Капитан отложил свои бумаги, поднялся и подошел ко мне, глядя на фотографию.

– Лет десять назад я выкупил прописку Метрополя и стал солдатом. Если бы хоть кто-то знал о моем происхождении, их всех, – он указал подбородком на фото, – держали бы на мушке.

– Но твой брат…

– После смерти отца мать была не своя, а когда забрали брата… – он замотал головой, пряча руки в карманы.

Я смотрела на его лицо, в непривычном ведении осознавая, что за грозным чином и пугающим прошлым кроется обыкновенный мужчина, чья жизнь не принадлежала ему самому. С десяток лет он метался от Комитета к семье, от семьи к поискам брата, от брата к гласу народа и Революции… Как и все мы – как и я сама – он не ведал покоя, и каждый раз шагал по самому острию. Чего стоит такая жизнь?..

– И ты его хочешь спасти, да? – с небывалым сочувствием спросила я.

– Да, – кивнул он и вернулся на свой стул.

– Где он?

– Его держат в тюрьме Третьей Провинции.

– На родине Правителя.

– Да. После проступка его держали в следственном изоляторе – туда было проще попасть, сейчас – почти невозможно. Даже для меня.

– Его пытали?

Капитан горько усмехнулся.

– Законом пытки запрещены, но Комитет уже несколько десятков лет не отказывается от этого способа. Пытают всех, Кая. Даже твою мать.

Я вздрогнула, обернувшись в его сторону. Образы фотографий отпечатались бликами света на сетчатке, и теперь его лицо мешалось с лицами его семьи.

– Что ты можешь знать об этом?

– Я собирал данные о тебе и тех, с кем ты живешь, чтобы обезопасить от вторжения Комитета. С ними было намного проще – они беженцы, сироты, найденыши…Твои родители успели оставить свой след в истории, пусть и небольшой.