И оно происходит.

85

85

Кара выбегает незаметно, навстречу ей – отряд комитетников. Узнаю их по красным буквам на предплечьях, спецформе для особо секретных операций, пневматическому оружию нового поколения. Она растеряна. Что ей делать: отбиваться, используя все навыки, или играть жертву обстоятельств? Слишком сложно для решения сотых долей секунд… Она бежит в одну сторону, затем в другую, мечется меж этими дьявольскими тенями – ее все равно перехватывают. Слышатся выстрелы. В той стороне действуют Орли и Киану; совсем близко стреляет Ксан. Я вздрагиваю. Нужно бежать. Постепенно отползаю назад. Ниже задницу, еще ниже, как учил Герд. Ползу, пачкаюсь землей, задираются форменные брюки, оставляют глубокие следы ботинки. Ползу. А там, впереди, летят шквалом выстрелы. Никогда не понимаешь, насколько близко они способны подкрасться, пока не научишься чувствовать шкурой малейшую опасность.

Что-то пошло не так. Откуда эти крысы? Кто им нас выдал? Неужели капитан?

Не могу выдержать. Беру бинокль, смотрю в сторону бойни. Кару давно увели, Киану отбивается от комитетника, нещадно колотит руками и ногами, он полон ярости. Худое долговязое тело распростерлось прямо в дорожной грязи. Нет, это не Орли; это кто-то из отряда нападающих, пусть и мелькает острое, отчаянное подобие. Комитетник тащит мужское тело: изможденное, бессильное, почти опустошенное… Ксан! Господи, как же близко они подобрались!

Убираю бинокль, отползаю еще дальше. Встаю на ноги, срываюсь с места. Слышу выстрел.

Пуля летит совсем рядом, не то над ухом, не то над головой. Чудом мимо.

Средь кромешной тьмы мелькает бледное, как у призрака, лицо.

Я закричала – громко, пронзительно. Меня слышали все.

Еще одна крыса, добралась слишком близко. Он нападает, цепляется своими паучьими лапами намертво. Не могу из них вырваться. Начинаю драться. Удар правой, левой. Взметнула ногу, он перехватил. С силой толкаю, прыгаю вперед, ударяю в живот. Бью в челюсть. Валю его наземь. Сажусь сверху, колочу по лицу. Теряй сознание, ублюдок! Но он живуч, как самый мерзкий паразит. Краем глаза замечаю заросли борщевика. Не иначе, как сам бог велел…

Комитетник вдруг задействует ноги, сбрасывает с себя, подминает прямо в землю. Отбиваюсь от него, брыкаюсь ногами, луплю руками, но он много сильней. Проворство не действует. Его навыки в сотню раз выше моих. Его форма раздражающе мелькает перед глазами. Он хочет уложить меня на землю, на лопатки, чтобы обездвижить и сцепить руки. Цепляюсь ему в плечи, подпрыгиваю, ударяю в пах. Он сгибается от боли. Сыплются проклятия и брань. Отскакиваю в сторону. Он меня одолеет. Точно одолеет. Это вопрос времени. Но я не могу этого допустить. Задумалась на сотую долю секунды. Откатилась в сторону – сорвала растение. Из толстого стебля полились сочные капли яда. Они попали на незащищенные пальцы. Там будут чудовищные ожоги. Сорвала еще два листа. Пытаться не касаться их бессмысленно. Это палка о двух концах: убью его – убью себя. Он налетел сзади, придавив к земле. Руки с листами ушли вперед. Они коснулись моей шеи. С силой вывернула ногу и ударила его по почкам. Перевернулась на спину. Он с оскалом ринулся на меня. Выставила вперед широкие листья, принялась лупить его по лицу. Удар. Второй. Третий. Коснулась глаз. Носа. Рта. Шеи. Рук. Почему этот яд не может действовать мгновенно? Он лишь отбивался. Яростно выхватил, отбросил в сторону. Ударила его локтем. В другую секунду он уже чувствовал что-то неладное. Ослабил хватку. Я оттолкнула его. Он схватился за глаза, вдруг покрасневшие, и откатился назад. Из горла вырывались стоны. Я посмотрела на свои руки – белые, нетронутые. Нужно отыскать чистую воду. Нужно бежать скорей! В лес! Далеко!