– Моник сказала, эта комната была вашей детской, а потом долгое время пустовала. Но здесь обои в цветочек, и, – Женя осторожно подвела вопрос к творящейся тут чертовщине, – на комоде кукла была. Фарфоровая такая.
– Это Бетси.
– Бетси?!
– Любимая кукла моей сестры. Здесь была детская Софи. А моя – соседняя. Хочешь экскурсию проведу?
Не дожидаясь ответа, он поднялся, забрал из Жениных пальцев опустевший бокал, за которым так удобно было прятаться от прожигающего взгляда, и, приобняв за талию, вытащил её из кресла.
Тесные объятия обожгли так, что ноги подкосились и Женя буквально повисла на Эдуаре. От него сегодня пахло иначе. Не привычным парфюмом, а чем-то более ярким с акцентной ментоловой ноткой.
Воображение тут же нарисовало картину, как струи воды стекают по его смуглой коже, очерчивая рельеф груди… пресса…
– И-и-звините.
Собрав все оставшиеся силы, она сначала упёрлась ладонями в его грудь, а потом чуть надавила, выражая протест. Он отпустил, а она тут же отскочила к окну. Повисла неловкая пауза. Мсье Роше не спешил заполнять её, а вот Женя не выдержала
– Эдуар, я хотела извиниться… – начала было она, а мужчина вопросительно изогнул бровь. – Тогда, в кабинете… – она сглотнула, мучительно подбирая слова, и отвернулась, вглядываясь в темноту ночи за окном. – Вы… ты… Понимаешь, я же думала, что Адель…
– Неважно, – его вкрадчивый голос обволакивал шёлком и утягивал в параллельный мир. – Я рад, что всё разъяснилось.
Женя почувствовала, как её тело обдало жаром, а сердце начало стучать где-то в горле. Она обернулась, бросила нервный взгляд на мужчину и замерла – он пристально смотрел на неё, судя по всему уже не первую минуту. Его пронзительные тёмные глаза в обрамлении густых ресниц прожигали насквозь, словно клеймили. Не отрывая взгляда, Эдуар подошёл и взял её за руку, и мгновенно электрический разряд пронзил Женю. Пробежал по кисти, предплечью, ударил в грудь и прострелил весь позвоночник. В ту же секунду она забыла и про Адель, и про домового. Да и вообще обо всём в мире – во Вселенной осталась только прикосновение Эдуара Роше.
Он чуть наклонился и свободной рукой медленно убрал прядь Жениных волос назад. На мгновение задумался, а затем потянулся к ней за спину и неторопливо снял резинку, расплёл волосы:
– Красивые… Зачем ты прячешь их в косе?
Эдуар неуловимо прикоснулся к её губам мягким поцелуем, медленно, нежно, совсем не так, как тогда в подвале. Женя почувствовала, будто становится невесомой. Казалось, ещё немного – и улетит в стратосферу, а потому она обняла Эдуара за шею, одновременно пытаясь удержаться на месте и боясь, что он прекратит поцелуй. Провела пальцами вверх и зарылась в его волосы на затылке. Он провёл рукой по изгибам девичьего тела и прижал Женю ближе, целуя напористей, жёстче, горячее.