Когда Эдуар потянул вверх её футболку, она послушно подняла руки, а потом сама потянулась к его майке. Где-то на задворках сознания шевельнулась мысль, что он сейчас рассмеётся, увидев её трусики с кошачьей мордочкой, те самые… Шевельнулась и угасла, расплавившись от жара глубоких поцелуев, от которых сбивалось дыхание, а с губ срывались тихие стоны.
Сжечь ведьму!
Сжечь ведьму!
Женя уставилась на свои руки, провалившиеся по запястья в грязь. Холодная жижа обволакивала пальцы, забивалась под ногти и впитывалась в серые манжеты платья.
– Вставай, дурёха!
Кто-то обнял за талию и с силой потянул вверх. В нос ударил густой запах мужицкого пота, смешанный с дешёвым цветочным одеколоном. Женя почувствовала, как к горлу подступил спазм, и поспешила отстраниться от актёра.
– Благодарствую, – едва выдавила она из себя, совершенно сбитая с толку.
Утро холодной туманной дымкой ползло по влажной после дождя траве.
Вереница людей в средневековых одеяниях змейкой тянулась по грунтовой дороге, на которой чётко выделялись две узкие колеи, оставленные, очевидно, деревянными колёсами телег. Женщины в тёмных или серых платьях из простого сукна шли, чуть приподняв подолы, но ткань снизу всё равно пропиталась грязью. Мужчины, наряженные под стать общему антуражу, поддерживали спутниц под локоть. В толпе были и дети разных возрастов. А одна из женщин и вовсе держала на руках младенца в дурацком чепце.
Женя повернулась к мужчине, поднявшему её, попутно отметив его кривые желтоватые зубы, в ряду которых зияло несколько прорех.