«Бо-о-оже. Я… Мы…»

Женя закрыла руками глаза и тут же налетела на кого-то. Впереди идущая женщина что-то недовольно буркнула, но слов было не разобрать. Мысли путались и никак не хотели собираться в единое целое и давать ответы на роящиеся в голове вопросы:

«Почему я здесь? Что происходит? Куда идём? Где Эдуар?!»

Единственное, что вписывалось в логику – так это бутылка вина, что принёс мсье Роше.

«Но не могла же я позорно напиться до провалов в памяти? Или мы пили ещё и после…»

Вместо чёткого ответа, в памяти вспышками возникали дерзкие картины, полные откровенной страсти и звуков, далёких от приличных.

Дядя Костя бы её за такое из дома выгнал, а потом вернул бы, выгрыз нравоучениями мозг и ещё недели две заставлял чистить энергетические каналы.

«Повезло, что он не знает ничего. Стыдно-о-о».

Но вместе со стыдом на Женю обрушились и иные чувства. Тёплые, сладкие, от которых кровь горячела и томительно покалывало внизу живота.

На ходу Женя задумчиво осмотрелась по сторонам. Слева поле, справа перелесок, возле которого виден остов её шатра для гаданий. Непокрытые тентом деревянные  конструкции отчётливо выделялись на фоне тёмно-зелёных деревьев.

«Чёрт! А столб так и остался по центру! Но если та часть стройки в разгаре, то почему запустили в работу дом барона? Или куда все идут?»

Народ торопливо шагал за высокую каменную стену.

«Ладно, Фабрис наверное там. Ну или кто-то, кто внятно сможет пояснить, что вообще происходит».

Обогнув стену Женя с удивлением обнаружила небольшое здание с витражными стеклами и крестом на коньке кровли. Туда-то и тянулась вереница актёров. У входа народ мешкал, порой даже кто-то кричал, но спины людей загораживали обзор. Когда Женина очередь приблизилась к распахнутым дверям, то она увидела двух мальчиков лет десяти, стоящих по краям от входа в, очевидно, церквушку или часовню.