За пределами палаты оказалось довольно оживлённо: сотрудники отличались от пациентов не только серо-синей униформой, но и торопливой походкой, из-за чего казалось, что врачи постоянно куда-то опаздывают. Больные же, напротив, медленно прогуливались вдоль стены или замирали у окон, любуясь цветами и ведя неспешные беседы друг с другом.
Женя отыскала глазами широкую спину Фабриса в конце коридора и поспешила к нему.
– Мсье де…
Смутное воспоминание всколыхнулось в сознании. Женя будто наяву вновь ощутила как её, обмякшую и безвольную, он поднимает на руки и куда-то несёт. Вокруг всё затянуто дымом и едким, удушливым запахом. С громким хлопком взрывается очередная банка…
Женя замедлилась и наконец остановилась, не дойдя несколько шагов до коллег.
– Эдуар? – позвала она неуверенно, забыв, что планировала поговорить с начальником о сатанистах. Моник стояла напротив мсье Роше, лицом к Жене, и, конечно, сразу заметила её приближение. Её взгляд наполнился тревогой, но француженка быстро совладала с собой. Она стрельнула глазами в Эдуара, словно проверяя его реакцию, а затем вновь посмотрела на Женю и выдавила неуверенную улыбку:
– Эжени, тебе лучше?
– Да, – кивнула она, снова упёршись взглядом между лопаток Эдуара, так и не повернувшегося к ней.
Теперь она остро ощущала исходившее от него недовольство. Спина словно окаменела, а пальцы рук, до того свободно скрещенных на груди, застыли, сминая ткань на рукавах. В воздухе разлилось напряжение.
– Может стоит вернуться в палату? – предложил ей мсье де Гиз.
– К тебе скоро зайдёт доктор для осмотра. Эжени, не стоит заставлять врачей бегать за тобой по всей больнице. – поддержала Фабриса Моник. И с нажимом добавила: – Иди в палату.
Не успела Женя что-либо ответить, как Эдуар в два шага достиг ближайшей двери и скрылся за ней, плотно затворив. Не хлопнул об косяк, а закрыл аккуратно и бесшумно. Но Женя каким-то образом почувствовала его кипящую злость.