– Но Моник! – воскликнула Женя.

– Тише! – та снова прижала палец к губам. – В больнице не разрешено бродить по ночам и тем более ходить друг к другу в гости.

Женя послушно понизила голос и проговорила:

– Но если это не ты… значит, в отеле действительно орудуют какие-то сектанты?!

Моник вздохнула и посмотрела в окно.

– Если честно… Эжени, мне кажется, тебе это привиделось. Или приснилось, не знаю. Как с теми призраками в доме барона Сен-Мара. Не обижайся, но… – она пожала плечами и затихла, а Женя сидела и переваривала её признание.

– Послушай, – через некоторое время Моник прервала затянувшееся молчание. – Нам обеим это выгодно. Ну зачем тебе портить своё резюме? Ведь вскрывшиеся обстоятельства потянут одно за другое, и правда о том, что ты не совсем… эм-м… не совсем в порядке выплывет наружу. Кто тебя после такого на работу возьмёт?

Женя бросила на француженку гневный взгляд:

– Я была в полном порядке, пока ты не начала меня запугивать, пытаясь убедить, что я не в своём уме.

– М-м-м… ты правда не понимаешь? – теперь Моник смотрела на неё с искренней жалостью.  – Большая часть всех тех ужасов, что ты мне описывала – действительно игра твоего воображения. Я же наоборот, хоть и не горжусь этим, действовала, опираясь на твои рассказы. Постфактум, так сказать. И к тому же пирофобию ты вообще из России привезла.

– Нет. Моя мама… здесь во Франции… – Женя споткнулась о неожиданную мысль и замолчала.

В памяти всплыл недавний разговор с Кристианом, после того, как она увидела фото своей погибшей мамы, Катрин Арно, на его каминной полке.

– Так получается, мы не просто однофамильцы… А самые настоящие родственники!

– Получается, так, – новообретённый двоюродный брат подвёл Женю к дивану и с поразительным хладнокровием разлил по чашкам напрочь остывший чай.