Зябко обхватив себя руками, Женя побрела в палату, не не успела войти, как её окликнули:
– Эжени Арно? – голос был жёсткий, твёрдый. Да и вопрос был задан так, словно вопрошающий был уверен, что перед ним та, кто ему нужна.
– Это я, – вяло кивнула она мужчине невысокого роста.
Наверное, он был даже ниже неё. Впрочем, это отлично компенсировалось шириной плеч. Крепко сбитый, плотный – на нём даже форменная рубашка голубого тона с нашивками сидела внатяг, обрисовывая рельеф грудных мышц.
– Энзо Салазар. Национальная полиция Франции, – отчеканил он. – Мадам Арно, разрешите задать вам несколько вопросов?
Женя присела на край своей койки, безвольно опустив ладони на колени. Внутренние противоречия достигли апогея ещё там, в коридоре, вместе с закрывшейся вслед за Эдуаром дверью. Он сделал выбор, остаётся лишь пожелать ему счастья… С ней, с Моник.
Промозглая стужа душила изнутри, и больше всего сейчас хотелось забиться в угол кровати, отвернуться к стене, укрыться больничной простынёй с головой и забыться в мире снов, пусть и страшных, жутких. Она была бы даже рада вновь оказаться на плоту посередине чёрной реки, с улыбкой разжала бы пальцы и соскользнула в объятия голодной тьмы, тихой и пустой.
На вопросы полицейского Женя отвечала отрепетированными фразами, как они и условились с Моник: да, ходили в башню; подозревали, что в отеле орудуют сатанисты; свечи уже были зажжены, когда они вошли; кот опрокинул банку…
Полицейский ничего не комментировал, лишь иногда задавал уточняющие вопросы да порой хмыкал себе под нос, записывая показания. Неизвестно сколько бы ещё он её мучил расспросами, если бы на пороге палаты не появился доктор.
Этот мужчина, в противовес мсье Салазару, был довольно высок и субтилен. В длинных, больше подходящих пианисту пальцах он сжимал планшет с записями.
– Простите, что прерываю вашу беседу, – произнёс он без малейшего сожаления в голосе. – Но пациентке требуется отдых.
Врач оперативно спровадил полицейского – но для Жени всё это проходило как в тумане. Стужа внутри разрасталась, вихри протяжно завывали:
– Мадам Арно, вы меня слышите?
Он посветил фонариком на кончике ручки ей в глаза. Женя зажмурилась.
– Да слышу я, – без особой учтивости отозвалась она.
– Как вы себя чувствуете?