– Он звонил парню, который работает детективом торгового зала в «Harrods»! И Фолкнер не стал тянуть время, а сразу бросился туда и провернул свою гадкую грозную адвокатскую уловку, и что рассказал тот тип… Седрик…

Энтузиазм Эмили дает трещину, и я вдруг слышу, как она шмыгает носом, а по голосу становится понятно, что сестра плачет.

– Они уже проворачивали это раньше. В прошлом году. Тогда Тристан позаботился о том, чтобы охранник обязательно поймал Билли. Он заплатил тому мужику, чтобы тот жутко ее напугал, облапал и… сделал ей больно… только чтобы потом Тристан мог ее спасти. Прости, Седди. Но этот парень… Насколько он болен? Насколько мерзкие те люди, которые ему подыгрывали? Теперь Фолкнер собирается крепко взяться за Тристана и заявить на него в полицию. Детективов он моментально сломал, они дадут показания. Оба! Он скоро мне позвонит, а я сразу сообщу вам все, что узнаю.

Я опускаю телефон. Без понятия, сколько потребуется времени, чтобы хаос у меня в голове улегся, а я на фоне ярости, презрения и ненависти к этому… субъекту сделал выводы, которые помогут нам двигаться дальше.

Включаю следующее сообщение.

– Не знаю, ясно ли выразилась. У меня голова кругом. Но ты же понимаешь, что это означает? Билли сегодня ничего не крала. А главное, она ничего не подсовывала мне! Детектив в «Harrods» – этот подлый мелкий… – он куплен. Тристаном. Он подкинул нам браслет, поскольку Тристан явно считал, что сможет вернуть Билли с помощью своей психоаферы.

Прикинувшись спасителем и внушив ей чувство, что без него она не справится.

В этом есть смысл, и еще какой. Во мне просыпается желание тоже кое-что внушить этому подонку. Принять синильную кислоту, например.

– Седрик? Что случилось? – Билли стоит в комнате, я не услышал, как она вошла. В удобных пижамных штанах, майке и с полотенцем на волосах она смотрит на меня, как призрак. – Что-то… Скажи что-нибудь, Седрик, пожалуйста.

Я выдыхаю и качаю головой. Наверное, у меня действительно сейчас такой вид, словно я готов кого-нибудь убить.

– Ты… Ты ничего не сделала.

– Что?

Я протягиваю к ней руку, Билли, помедлив, подходит ближе, и я усаживаю ее к себе на колени и обнимаю. В первую очередь чтобы успокоиться самому и не заорать посреди ночи на весь спящий отель.

– Ты не можешь вспомнить свой рецидив, потому что не было никакого рецидива.

– Но… Ты просто выдумываешь, да? Чтобы я так не стыдилась, чтобы…

– Нет. Эмили и твой отец все выяснили. Ты абсолютно невиновна. Я могу включить тебе голосовые сообщения. Но хочу, чтобы сначала ты перевела дыхание и приготовилась. Это не ты. Правда… Она гораздо хуже.