– Если ты хочешь уехать… уехать от меня, то… – Нет, то – это не нормально. – То я справлюсь.

Пожав плечами, я запрещаю себе ждать дольше, разворачиваюсь и направляюсь к воде, которая внезапно кажется безумно далекой. Вокруг больше никого, только корабли в чернильно-черном море и несколько восходящих звезд на небе, мрачном, но бледном, как будто темно-синий цвет от страха сошел с его лица.

Через несколько минут я первый раз бросаю взгляд через плечо.

Там никого.

Там больше никого нет.

СЕДРИК

Если какое-то время постоять в одиночестве у моря, то начинаешь думать волнами.

Мысли накатывают, оформляясь все четче и четче, а когда ты уже готов их поймать, чтобы как-то использовать, они распадаются на тысячи капель и убегают обратно.

Я слишком многим рискнул!

Гонимые ветром волны плещутся прямо у моих ног, еще два шага – и уже по щиколотку. Вода ледяная. У меня в голове играет «Linkin Park», а из отвратительного уголка подсознания звучит вопрос, сколько людей сегодня ночью утонут в ужасно холодных морях этого мира, глядя на которые мы мечтаем и романтично вздыхаем.

Я, будь оно все проклято, слишком многим рискнул!

Под ногу попадает камень, я опускаю руку в воду, поднимаю его и бросаю как можно дальше в волны. Потом второй. Третьим, что я бросаю, становится разбитая бутылка, и ее я тоже, на этот раз уже с яростным криком, швыряю в море.

Чертово равнодушное море!

Было ошибкой оставлять ее одну. Надо было удержать ее. По крайней мере, на эту ночь, когда она слишком измотана, чтобы принимать решения. Когда я нужен ей – это же даже слепому видно, так почему же не мне, идиоту, который обычно считает себя таким умным?

Мне нужно было… будь проклято это чертово равнодушное море…

– Седрик?

Выронив кусок коряги, который только что выловил из воды, я оборачиваюсь.

– Ты…

– Я принесла куртку. И… – Она поднимает что-то темное, в чем я, приглядевшись, узнаю шерстяной плед, который всегда лежит на заднем сиденье у нее в машине.