— В общем, та история кончилась очень плохо, — просто продолжила мама. — Арсений по трубе забрался в палату и так там и просидел до утра на полу у твоей кровати. А когда за ним пришел военный патруль, то они его от твоей руки еле оторвали. Скажу честно, я в голос рыдала потом, вспоминая, с какой тоской он смотрел на тебя. Максиму стоило огромных усилий свести все неприятности к минимуму. Так что, если что и недавно, Васюнь, так это только то, что ты, наконец, поняла, как к Сене нашему относишься. С ним-то нам всем уже давненько все ясно было.

У меня была еще сотня вопросов, но в это время вернулся дядя Максим, и я, опомнившись, помчалась в аптеку, а потом по хорошо знакомой тропинке в кайтерское кафе.

Пустота. Пустота и темень. Пустое и темное «Ничто», в котором, как в невесомости, плавает мое Я. Я не чувствую боли или холода, не слышу звуков, не разбираю запахи, я понимаю, что я есть. И на этом все. Вдруг мое уютное «Нигде» прокалывает тонкий луч света, разрезая широкоформатный экран перед глазами сперва на «низ» и «верх», а потом растягивает щель между ними, через которую я — единственный посетитель огромного темного амфитеатра — с любопытством наблюдаю странные, вытянутые, как на картинах Босха лица людей. Босх? Я знаю, кто это, это художник такой… Лица разевают рты, выталкивая из себя искаженные звуки, так бывает, если замедлить скорость звука на микшере. Микшер. Я знаю что это, это такая штука, которая…

— Ээээй, дэээээвушка, выыыы в поряааааадке — тягучие, как патока (вот, кстати, что такое патока, я тоже знаю), гласные льются со стороны экрана. — Как вас зовуууут?

Лицо с обратной стороны экрана медленно разевает рот, а перед экраном — внутри моего зрительного зала проплывает огромный радужный пузырь. Ой, его надо как-то проколоть — там же содержится мое имя, и я смогу выпустить его на свободу, чтобы все увидели, как меня зовут. Но непослушные руки не хотят двигаться, и мне остается лишь наблюдать, как пузырь тихо растворяется в темноте.

— Не помню. — Это кто сипит? Ах, да, это же мои губы шевелятся.

— А фамииилиюууу поооомнитеээээ?

Из-под экрана выплывает странной формы сдвоенный пузырь, в одном отделении которого находится информация о моей нынешней фамилии, в другом, вроде как, будущая фамилия (а разве так возможно? Забыла.), но он такой мутный и некрасивый, что я даже не хочу на него смотреть. А рядом плавает еще один шар — яркий, переливающийся всеми цветами радуги, большой, просто огромный…

— Не знаю, — шепчу я.

И вдруг… вдруг огромный разноцветный шар лопается, мне даже становится жаль, я бы еще полюбовалась на него, но брызги от него образовывают бегущую строчку на экране. И я не вспоминаю, я просто читаю то, что там написано: