– Что ж, когда полковник отобедает, будете сами ему рассказывать, как обещанный рейхсмаршалу Лебрен погиб под дождем на пороге отеля, потому что вы нас не пропустили, – уперев руки в бока, нахмурилась Эстель.

Юные солдаты нерешительно переглянулись. Водитель с помощником из «Рица» просто ждали, не глядя на них. Интересно, на чьей они стороне?

Судя по вздувшимся желвакам, по крайней мере водителю грузовика разговоры вояк были явно не по нраву, так что о преданности рейху и речи быть не могло.

Раздался гулкий раскат грома, и по площади пронесся порыв ветра, обдав холодом голые ноги Софи. Как нельзя вовремя.

– Позвольте хотя бы картину занести! – настойчиво потребовала Эстель. – Пока вам не пришлось расхлебывать последствия своего бездействия. Смею заверить, возместить стоимость этой картины вам будет не по средствам.

– Ладно, – наконец подал голос Мюллер. – Заносите.

Эстель махнула рукой: служащие подняли неказистый сверток и осторожно перенесли через порог.

– Куда ставить прикажете?

– Прямиком в императорский люкс. К приезду рейхсмаршала она должна там висеть.

– Т-туда пускать мы не имеем права, – промямлил молодой военный.

– Ах, оставьте. Вы хоть представляете, сколько произведений искусства я уже преподнесла рейхсмаршалу?

– Но…

– Послушайте, – смягчилась Эстель. – Понимаю, вы исполняете свой долг. Но картина очень ценная, и чем дольше пробудет без присмотра, тем выше риск ее повредить. Безопасней всего будет на стене у него в номере.

– Хорошо, мы распорядимся, чтобы ее туда отнесли.

– Ну уж нет, мы ее никому не доверим, – твердо ответила Эстель. – Я не успокоюсь, пока она не прибудет к месту назначения.

– Мы?

Эстель показала на Софи.

– Это мадам Бофор, она по моей просьбе привезла эту картину из самого Марселя. Я обещала рейхсмаршалу Лебрена, и он его получит. Я всегда держу слово.

Под пристальными бесцеремонными взглядами солдат Софи не моргнула даже глазом.

– Правда? – спросил второй.