Я оценила их красноречиво поднятые брови, потому что вдруг поняла: сегодня я рада их обществу; сегодня я присоединюсь к их нескончаемым сплетням и инсинуациям. Моя жизнь в Англии была изолированной, в основном потому, что я была не способна чувствовать себя в среде дам непринужденно; больше этого не будет. Меня внезапно охватила странная веселая беззаботность. Возможно, в этом было повинно выпитое нами вино или же неожиданное дружеское отношение ко мне?

– Сейчас я вам все объясню. – Я достала из своего сундука шелк для вышивки, в последний момент решив немного подурачиться, устроив из этого представление. – Принесите мне свечу.

Сесилия выполнила мою просьбу, и дамы расселись вокруг меня – кто на полу, кто на скамеечке.

– Что ж, начинаю, – торжественно произнесла я, упиваясь их вниманием. – Я исключаю из своей жизни милорда Глостера. – Решение предать огню высокомерного герцога королевской крови вызвало одобрительный гул. – Какой цвет для него выбрать?

Дамы на лету поймали мою идею.

– Алый. Цвет власти.

– Алый. Цвет амбиций.

– Алый, ведь Глостер изменил первой жене и неудачно выбрал вторую.

У меня были определенные сложности с тем, чтобы вести себя благовоспитанно по отношению к Глостеру, ведь он разрушил мое светлое будущее законодательным эквивалентом секиры. Проведенный им акт теперь будет действовать века. Ни один амбициозный мужчина не станет рассматривать меня в качестве невесты; мне была уготована одинокая жизнь вдовы. Я с беспощадным злорадством подняла отрез кровавого шелка, отхватила от него ножницами лоскут шириной с ладонь и поднесла его к пламени свечи; ткань сначала заискрилась, а потом свернулась и сгорела дотла.

– Ну вот. С Глостером покончено, теперь он для меня ничто. – Я перехватила встревоженный взгляд Беатрис, следившей за исчезающим в огне куском материи. – Не могу поверить, что вы, Беатрис, были дружны с этим человеком.

– Нет, что вы, миледи! – Она испуганно передернула плечами. – Но это ведь колдовство. Возможно, у вас во Франции…

– Ничего подобного, – заверила я ее. – Это лишь сообщение о моих намерениях. Глостер еще много лет будет крепок и здоров. – Я обвела взглядом лица, полные ожидания. – Ладно, теперь епископ Генрих. Он был добр ко мне… однако, с моей точки зрения, он такой же самовлюбленный эгоист, как и остальные Бофорты. Ему нельзя доверять.

– Насыщенный пурпурный, – предложила Беатрис. – Епископ любит деньги и отличается повышенным самомнением.

– И спит и видит кардинальскую шапочку, – добавила Сесилия.

Пурпурный шелк повторил путь своего алого собрата.