– Вы можете поехать, а я мог бы остаться здесь…

– Нет, это невозможно. – Объяснять ему причину было бы бессмысленно, но я твердо стояла на своем. – Тебе будет очень полезно появиться на людях, Генрих. К тому же это твой королевский долг: народ должен тебя видеть.

И это сработало. Я сообщила Уорику и Глостеру – через довольно медлительного гонца, – что короля не будет в Виндзоре, поскольку он вместе с вдовствующей королевой отправляется осматривать ее владения. Я написала им, и мы выехали на следующее утро, когда, разумеется, еще никто не получил моего послания. Собственно говоря, повода для недовольства у них не было. Я просто взяла с собой в поездку короля, слуг, свиту и эскорт – по сути, весь двор – в полном облачении. И мы все вместе устроили славное представление, посетив сначала Хартфорд, а затем Уолтем и Уоллингфорд.

Наконец мы прибыли в замок Лидс, причем Юный Генрих ждал этого с радостным возбуждением, а я – с некоторым страхом. Лидс представлял собой великолепную декорацию, на фоне которой я получила предложение выйти замуж; здесь мое сердце переполнялось радостью в предвкушении будущего, сулившего мне счастье. А потом все вдруг рассыпалось в прах. Однако приехать сюда мне было необходимо. Я должна была нанести этот визит, чтобы понять, что чувствую.

Меня немного знобило от беспокойства, пока мы пересекали мост и через крепостные ворота въезжали во внутренний замковый двор. Мои чувства к Эдмунду казались мне достаточно сильными, чтобы жить во мне до конца дней. Настигнут ли меня здесь проблески тягостных воспоминаний? Я сделала глубокий вдох и мысленно приготовилась к тому, что моя уверенность в себе может пошатнуться.

Но чувствую ли я, будто Эдмунд шагает рядом, едва не наступая на край моего платья? Нет, ничего такого. Доносят ли своды этих коридоров и комнат для аудиенций эхо его голоса? Отнюдь нет. Мое сердце продолжало биться неторопливо и размеренно, и я вдруг рассмеялась.

Выходит, я излечилась! Как все-таки жестоко женское сердце, способное внушать нам мысль, что мы любим мужчину, хотя совершенно ясно, что это не так. Я больше не нуждалась в любви, не нуждалась в замужестве. Ощущение было такое, словно я сбросила с плеч старый поношенный зимний плащ и открылась навстречу летнему ветерку, нежно ласкающему мою кожу. О да, я окончательно излечилась.

Мы вернулись в Виндзор, где меня ожидали язвительные взгляды Уорика и полное испепеляющих упреков послание Глостера: он писал, что, собираясь в поездку по стране, я должна была обязательно спросить разрешения у лорд-протектора. Для меня наступил период полного умиротворения души и тела; ничто не тревожило безмятежного тихого омута, в котором я обитала. Но я ведь сама этого хотела, не так ли? Тогда почему же так поразительно медленно тянутся эти наводящие смертельную тоску летние недели?