– Действительно – что? Я, например, думаю, что вы должны были честно признаться мне в том, что ставите политику выше любви. – Впервые в жизни я ощущала, что полностью владею своими чувствами, приводя в ярость мужчину, которого когда-то любила. – И мне жаль, что вы не смогли объяснить даже самому себе, что желание добиться чинов и карьерного продвижения в вас сильнее, чем стремление добиться моей руки.

Лицо Эдмунда побледнело, губы судорожно сжались, что было особенно заметно в уголках рта.

– Они сделали так, что я не мог поступить иначе, – отрывисто произнес Бофорт.

Он явно злился, но и я тоже!

– Да, они это сделали. И, как оказалось, любовь все-таки имеет свои границы, даже после столь пылких обещаний хранить мне верность до конца своих дней, мой славный граф де Мортен. – Я хладнокровно отметила, что после этого моего удара его плотно сжатые губы побелели. – Нельзя же, в самом деле, пренебречь возможностью править в Мортене? А если бы вы хотя бы заикнулись о том, что все еще хотите на мне жениться, вы бы все это потеряли, даже не ступив на обещанные вам земли. – Мои губы скривились в презрительной усмешке. – Меня весьма жестко поставили на место, не так ли?

Лицо Эдмунда, только что покрытое восковой бледностью, вдруг залилось краской до корней волос; ответ его был резким, как бы подтверждая все, что я о нем узнала.

– Неужели вы настолько глупы, Кэт? Вы ведь знаете положения закона. Если бы я женился на вас, это уничтожило бы меня. Или вы ожидали, что ради нашего брачного союза я откажусь от земель и титулов? От амбиций воина? Я Бофорт. И имею полное право править этим королевством. Вы и вправду думали, что я наступлю на горло своим амбициям?

– Нет, этого я не ждала. Зато рассчитывала, что у вас хватит благородства и чувства собственного достоинства признаться мне в этом.

Эдмунд лишь слегка пожал плечами. Я расценила этот жест как проявление грубости и продолжила:

– Вы преподали мне жестокий урок, Эдмунд, но я хорошо его усвоила: нельзя доверять мужчине, которого могут заставить выбирать между властью и высокой политикой с одной стороны и делами сердечными – с другой. Очень больно сознавать, какое решение будет принято в этом случае.

Наблюдая за тем, как он стискивает челюсти, я чуть опустила голову и вдруг почувствовала, как меня удушливой волной накрывает все то, о чем предупреждала мадам Джоанна. Неужели Эдмунд действительно просто меня использовал? О да, определенно так и было. Осознание собственной наивности повергало меня в ужас.

– Вероятно, для вас это решение не было таким уж болезненным. Вероятно, вы вовсе не любили меня и я была для вас лишь дорожкой к славе. Женитьба на мне придала бы вам вес в обществе, новый статус, не так ли, Эдмунд? В таком случае вы бы стояли по правую руку юного короля – его кузен, советник, наставник и лучший друг. Его отчим. Да, вот это был бы успех. Полагаю, если бы я принесла вам такой пьяняще внушительный приз, вы вполне могли бы терпеть меня в качестве жены. Мне даже немного жаль, что ваши планы разбились вдребезги, когда желаемое было уже так близко. Глостер имел полное право пресечь это, увидев, что ваше продвижение не приведет ни к чему хорошему. – И тут я с грохотом вбила последний гвоздь. – Думаю, он был совершенно прав, подозревая Бофортов. Они ведь не ищут ничего иного, кроме собственного возвеличивания.