И все же ухаживание имело место, причем очень деликатное, со стороны мужчины, которому нечего было мне дать (кроме жалованья, которое я сама ему платила) и который не мог открыто демонстрировать эмоции и чувства, даже если бы очень захотел. Я подозревала, что для подобных проявлений Оуэн Тюдор был слишком серьезным человеком.
Он ухаживал за мной в те месяцы, когда мы с ним не имели возможности даже словом перемолвиться наедине, и в это время я получала от него подарки. Ничего ценного, но благодаря им я чувствовала себя так, будто была его возлюбленной в далекой валлийской деревне, а Оуэн Тюдор, как пылкий поклонник, пытался добиться моего расположения. Очарование этого процесса обволакивало меня, я купалась в нем, потому что ни с чем подобным прежде не сталкивалась. Генриху не было нужды особо для меня стараться. Эдмунд втянул меня в водоворот целенаправленного обольщения, у него не было времени на утонченное, нежное ухаживание. Оуэн же своими небольшими подношениями, простыми знаками внимания (свидетельствовавшими о том, что он помнит и думает обо мне) не только удивил меня, но и завоевал навек мое сердце.
И я очень ценила все это. Присланное в мою комнату блюдо фиников, гладких экзотических плодов, только что доставленных из-за далеких морей. Несколько яблок, сбереженных с осени, но по-прежнему тугих и сладких. Замечательного карпа, приготовленного в миндальном молоке, которого мой паж Томас по указанию Оуэна Тюдора подал к столу, – исключительно для меня. Кубок подогретого вина со специями, который Гилье принесла мне морозным утром, когда оконные стекла покрылись изморозью. Интересно, Генрих и Эдмунд хоть раз обратили внимание на то, чем я питаюсь? Задумывались ли они над тем, что мне нравится, а что нет? А вот Оуэн знал, что я очень люблю сладкое.
И не только. Накануне вечером на моей лютне лопнула струна, а к утру инструмент был уже починен и мастерски настроен, хотя я даже не успела об этом попросить. Сделал бы Генрих для меня что-либо подобное? Думаю, он просто купил бы мне новую лютню. А Эдмунд и вовсе ничего бы не заметил. Когда в комнатах моих придворных дам случилось нашествие мышей, я получила в подарок полосатого котенка. Грызунам его появление, правда, ничем не грозило, однако веселые проделки этого милого зверька забавляли и веселили всех нас. Я, конечно же, знала, кто нам его подарил.
Ничего неподобающего. Ничего такого, что могло бы вызвать пересуды и привлечь к себе подозрительные взгляды. Например, со стороны Беатрис, которая, заметив однажды утром, что в моей гостиной появилась полная корзина ароматных поленьев из яблони, как бы невзначай заметила: