– Я позабочусь, чтобы вас не беспокоили, миледи, – пообещала Гилье напоследок.

Было заметно, что она меня не осуждает.

И вот Оуэн Тюдор стоял передо мной в мерцающем свете многочисленных свечей, потому как – вероятно, из-за трепетного страха, испытанного в прошлый раз, – теперь я осветила комнату, словно для религиозного обряда. Одетый во все темное, с черными волосами, мягко блестевшими подобно дамаску, который я ему подарила, с сосредоточенным выражением на красивом лице, он своим присутствием, казалось, заполнил всю мою спальню и меня саму. Но все-таки не до конца. Я знала, что буду делать.

– Вы не сбежите от меня? – тихо спросил Оуэн, не отходя от дверей, как будто предоставляя мне время для отступления.

– Не в этот раз. – От волнения у меня перехватило дыхание и мой голос прозвучал немного с хрипотцой.

Оуэн приподнял подбородок:

– Мне нечего вам дать, кроме того, что вы видите перед собой.

– Этого достаточно.

Мы медленно прошлись по моей комнате, по очереди гася свечи, словно это была его последняя обязанность в качестве моего слуги; оставили лишь одну у ложа, дрожащее пламя которой отбрасывало движущиеся тени на цветочный узор, вышитый на моем домашнем халате. Отдернув занавески балдахина над кроватью, Оуэн протянул мне руку.

– Миледи?

В этом движении чувствовался намек на последний вопрос, все еще оставлявший мне свободу выбора.

Я не двигалась. Потому что пока не могла сделать последний шаг.

– Я должна признаться вам, что не знаю… – Я судорожно сглотнула и попробовала заново. – Все дело в том, что… – Я безнадежно подняла руки в жесте отчаяния. – Я понятия не имею, как заниматься любовью с мужчиной. И что я должна делать, чтобы быть желанной для него в постели…

Во взгляде Оуэна не было жалости. Он сделал шаг ко мне и приложил палец к моим губам.

– Это не имеет значения. Я все вам покажу. Я поведу вас, а вы будете следовать за мной, если захотите.

Так я и сделала: позволила ему доминировать, а сама пошла за ним по пути наслаждения, которое мне и не снилось. И не важно, что реакция моя была порой неловкой, неискушенной. Даже если Оуэн заметил мое невежество – какая разница? Под ласками этих ладоней я ожила и сделала для себя открытие; состояло оно в том, что физическая связь между мужчиной и женщиной может быть чем-то гораздо бóльшим, нежели исполнение супружеского долга. Это может быть чем-то пылко желаемым и поразительно приятным. Это может быть ослепительным, может вспыхивать огнем вожделения, угасающим по мере его удовлетворения, но затем разгораться с новой силой от искры страсти. Это может быть бессловесной связью благодаря совместному смеху или интимным ласкам, уносившим нас в собственный мир, целую вселенную двух влюбленных людей. Это может быть мягким, как голубиный пух, и нежным, как лапки котенка. Я прежде даже не подозревала ни о чем подобном. Можно сказать, что я безумно наслаждалась прикосновением к гладкой коже Оуэна Тюдора, к его крепкому телу; его умелые пальцы и искушенные губы окончательно покорили мое сердце.