Отец вдруг обнимает меня. Всегда суховатый в проявлении эмоций, сейчас он даёт слабину и прижимает к себе крепко, как маленького. Бормочет что-то о тревогах, волнениях и любви. Я закрываю глаза, чувствуя себя ребёнком. Так долго был взрослым — вынужденно, искусственно, — что сейчас сдаюсь под напором отцовской внезапной нежности. Мне её так не хватало, так болело без неё. Так хотелось хоть раз испытать, что это — быть нужным своему отцу. И вот сейчас готов разрыдаться, как девчонка. Больно… но не стыдно. Я заслужил эти слёзы. Я имею на них право!

Ведь ни бабки, ни подаренная крутая тачка, ни мотоцикл — ничего из этого не давало чувства любви и нужности. Это просто материальное, это было похоже на откуп. А сейчас, когда стоим в тесной пыльной комнатке, где на подоконнике погибает чахлый фикус, а в углах висят гирлянды паутины, я впервые чувствую, что нужен своему отцу.

— Там девочка ждёт, — отец выводит меня из комнаты, когда обниматься дальше становится неловким и даже неприличным. — Твоя?

Отец не давит на меня, не пытается влезть под шкуру. Он просто интересуется, не заходя в мою зону комфорта. И, оказавшись после всех необходимых бюрократических процедур на улице, я замечаю Ясю, я чувствую, как сердце крутится в горле безумным волчком.

Она, замёрзшая, прыгает на одном месте, выплясывая в попытках согреться. И я злюсь, что ей снова дома не сиделось, беспокойная она натура, но не могу не разрываться на части от радости, что вижу эту дурочку. Что она пришла ко мне.

Ну что за прелесть она у меня, а? Невозможное счастье, от которого всё внутри дрожит.

48. Ярослава

48. Ярослава

Ну почему, почему Никиту отпускают первым?! Он же не меньше Демида виноват. Он же его спровоцировал!

Топчусь на месте, мёрзну. Никита, ссутулившись, выходит из дверей один, и взгляд у него, как у побитой собаки. Замирает, завидев меня, но я делаю вид, что не знаю его. Ни разу не встречала! Это просто какой-то незнакомый парень, мало ли их на улице.

Отворачиваюсь, и взгляд его спину прожигает. Он будто бы ждёт чего-то, надеется. Что я подойду? Начну выяснять отношения? Спрошу, как у него дела?

Уйди, дурак, не смей ко мне подходить! И я не стану, ни в коем случает. Не сейчас, когда Демида жду. Не хватало, чтобы он опять нас вместе увидел.

И Никита, будто бы услышав мои мысли, уходит, так ни разу не обернувшись. Хлопает дверца такси, шуршат по асфальту шины, и только когда машина скрывается за поворотом, понимаю, насколько была все эти недолгие минуты напряжена. Внутри пружина лопается, и только сейчас вдыхаю полной грудью, позволяю себе дышать свободно.