Но почему кажется, что Никита зло затаил? Странное ощущение, но я от него отмахиваюсь тут же, когда чувствую, что Демид где-то рядом. Не буду в такой момент думать о дураке Никите, когда Лавра отпустили! Не до него сейчас!

Я оборачиваюсь, встречаюсь с тёмным измученным взглядом, а в нём тепло и радость, каких ещё не видела ни разу. Демид бледный, его щёки покрыты щетиной, он потрёпан и помят, а ещё глаз заплыл синяком, на скуле ссадина.

Демиду досталось, он выжат, как лимон, а рядом с ним высокий статный мужчина в шикарном пальто, так сильно на Лавра похожий. Его отец. Мы познакомились недавно. Перебросились парой фраз, но у меня не получилось понять, что он за человек. Не сумела раскусить! Хотя куда мне, восемнадцатилетней девочке считывать взрослых и успешных мужчин.

— Демида же отпустят? — спросила о том, что действительно волнует.

— Для того я и приехал. А ты зачем мёрзнешь?

— Не знаю… дома быть не хочу. Я хотела увидеть Демида, но меня не пустили… не положено, да?

— Не положено, — усмехнулся, и взгляд вдруг стал теплее. — Любишь его?

Вопрос застал врасплох — мне неловко с практически незнакомым человеком о чувствах говорить, но он, кажется, всё и так понял. По-отечески по голове погладил, а я вдруг всхлипнула и сердито отвернулась. Вот ещё, плакать перед людьми от того, что не хватает родительской поддержки. От того, что даже этот скупой жест чужого отца вызвал бурю эмоций, взбаламутил застоявшееся болото моих чувств. Я уже взрослая, нечего плакать по мамке. Справлюсь! Уже почти справилась.

Я не знала, куда себя деть и мёрзла сильнее. Когда пауза стала почти неприличной, отец Демида окинул меня задумчивым взглядом, а мне в нём одобрение померещилось. И что-то ещё, но я не смогла это разобрать.

Встряхиваю головой, отгоняя воспоминания о недавних события, улыбаюсь, поймав взгляд Демида. Он тёплый, и мне очень хочется к Лавру прижаться. Кинуться на шею, целовать небритые щёки, щупать и ощущать. Но я торможу, ибо рядом отец Лаврова. При нём неловко, и я только шаг навстречу делаю, руки в замок переплетая, и суставы ноют. Если не прекращу, пальцы сломаю.

И тот будто бы понимает всё: хлопает сына по плечу, что-то тихо на ухо говорит и сбегает по трём ступенькам. Его дорогущая машина припаркована в десяти шагах от меня, и отец Демида, будто ко всему интерес потеряв, идёт торопливо к автомобилю, но поравнявшись со мной, останавливается. Он словно бы медлит, силится что-то сказать, а я смотрю в его лицо и столько совпадений вижу в чертах, мимике. Демид слишком похож на своего отца, которого не было в его жизни в самые трудные моменты. Жутко думать о том, сколько времени они потеряли…