Полина смеется и стреляет в Агату лукавым взглядом.

– Ты же понимаешь, Костя может и Павловну уговорить… Он настойчивый…

Румянец на щеках Агаты становится еще более явным. Она укачивает дочь и возвращает в кроватку.

Потом подходит к Поле, складывает руки на груди. Становится задумчивой…

– А у вас как? – спрашивает без злорадства и не из чистого любопытства. Переживает. И если обычно в такие моменты Полине приходится сдерживать досаду и делать вид, что всё хорошо, но пока нет, то сегодня…

Она тоже розовеет. И её губы тоже расползаются в улыбке. Она тянется к крестику, сжимает в руке.

Агата понимает сразу. Зажигается удивлением. Дальше – восторгом. Распрямляет плечи, становясь выше, рукой ко рту тянется.

– Божечки… – шепчет, хотя по взгляду видно – опять хочет визжать. – Божечки… И ты молчишь! Я тебе про какие-то идиотские шрамы, а ты…

– Тихо, – Агата явно не в состоянии сдержаться. У нее на глазах выступают слезы, она тянется к Поле и уже во второй раз обнимает.

Такие яркие проявления близости и чувств – редкость для Агаты с Полиной. Они не влезают в личное пространство друг друга. У Агаты вообще сложности с личным пространством. Но сейчас она настолько обескуражена, что забывает обо всём.

И Полина забывает.

Обнимает в ответ, смотрит перед собой – на пастельную стену, красивую белую кроватку, висящую над ней покачивающуюся игрушку… И потихоньку теряет резкость из-за слез.

– Я Гавриле ещё не сказала. Я даже тест еще не сделала. Просто задержка длинная – больше двух недель. Я боюсь.

– Не бойся. Ничего не бойся. Хочешь, вдвоем сделаем?

Предложение Агаты заставляет снова улыбнуться. Это было бы замечательно, но Полине хочется одной. Если нет – она будет слишком разбита. Поэтому…

– Я дома.

* * *

– Поль, ты где? – Гаврила привык, что жена встречает его ещё на подъезде. Это очень тешит самолюбие. Щекочет нервы. Обостряет чувства в момент встречи.

Но сегодня как-то всё не так.

Он написал, что приземлился. Потом, что подъезжает.