— Он же тебя не беспокоит? — всматривается Лекс в мое лицо, имея в виду Влада.

Лекс тоже бывает здесь постоянно. Пьет здесь кофе минимум три раза в неделю, когда не уезжает из города. И если сначала я мало на что вокруг себя обращала внимание, то теперь мир вокруг слишком навязчиво вторгается в мою личную вселенную.

— Нет, — смотрю на парня. — Это он тебя попросил? — спрашиваю его. — Присмотреть за мной?

— Кто? Зачем? — включает свои актерские способности.

Но, когда не отвожу от его лица сверлящего взгляда, смущается и прячет глаза.

Живот наполняется сладкой тяжестью, от осознания, что это действительно так. Он попросил его приглядывать за мной…

Чертовски ответственно, Фролов!

— Как у него дела? — переводит Лекс тему, откашлявшись.

Этот вопрос я слышала примерно пятьсот раз от разных людей. Начиная с моего работодателя, Никиты Баркова, заканчивая вообще не знакомыми мне людьми.

Всем, абсолютно всем я отвечаю одно и то же: у него все хорошо.

Ответ универсальный и не несущий никакой конкретной информации.

Думаю, он оценил бы мою изобретательность, если бы у меня была возможность рассказать ему об этом…

— У него все хорошо… — на этот раз глаза прячу я.

— А у тебя?

— Тоже…

Я не хочу ни с кем обсуждать свою «неполноценность». Общаясь с друзьями, родными и крутясь среди людей как белка в колесе с утра до вечера, я все равно чувствую себя одиноко. Будто у меня отсутствует какой-то важный орган, и на его месте дырка от бублика. Это место где-то у меня в груди.

Я скучаю. Так, что иногда хочется залезть на стену! Закрывая ночью глаза и обнимая свою подушку, я думаю о том, где он и что с ним происходит. И злюсь, потому что почти ничего не знаю.

Надеюсь, он чувствует, что я здесь думаю о нем каждый день, и гордится собой за это.

Отдав Лексу его счет, отправляюсь за стойку в ожидании новых клиентов.

Присутствие здесь Влада почти не напрягает. Теперь в Музкафе есть постоянный охранник, и он всегда на стороне персонала. Я заканчиваю свою смену в семь вечера и отправляюсь домой.