Мне не хватает вежливости узнать, зачем она пришла. Я просто стою и жду, пока она сама изложит цели своего визита.

Мы балансируем в молчании полминуты, после чего Людмила Александровна спрашивает:

— Скажи пожалуйста, ты поддерживаешь связь с Денисом?

Не знаю, чего ожидала, увидев ее здесь. Я не успела подумать от том, что ей может быть нужно, а теперь, когда понимаю…

— С ним сейчас сложно поддерживать связь, — говорю расплывчато, но это моя, черт возьми, главная боль!

— Он тебе звонил? — смотрит выжидательно.

Я понятия не имела, знает ли его семья о том, где он находится, но теперь мне становится ясно, что нет. Кажется, я единственный человек, который владеет хоть какой-то информацией о нем, хоть ее и чертовски мало.

— Да, — отвечаю на ее вопрос.

— Где он находится? Как у него дела? — пальцами левой руки она крутит свое обручальное кольцо.

Он не давал никаких указаний, но я вдруг решаю, что ничего не должна этой женщине. Я снова чувствую себя мелочной дрянью, ну и плевать!

Изобразив вежливую улыбку, говорю:

— Если он захочет поделиться с вами информацией, обязательно сделает это. Если передаст вам привет, я обязательно сообщу.

Ее лицо — застывшая маска. Мысленно я решаю, что мой ответ вполне потянет на воображаемый средний палец.

— М-да… — бормочет. — Я была уверена, что мы сможем найти общий язык.

— По-моему, вы с первого взгляда решили, что не сможем, — даю понять, что любые попытки запудрить мне мозги не сработают.

Она отправила его к черту на кулички…

И теперь мне кажется, что она сделала это только для того, чтобы избавиться от МЕНЯ!

— Человеку свойственно менять свое мнение.

Это предложение не кажется мне заманчивым. Сама я поменять о ней мнение никогда не смогу. Я не хочу вступать с ней в конфликты. Не хочу видеть ее в своем доме. Я не вправе учить ее жизни или еще чему-то, кажется, главный урок ей уже преподнес ее сын, раз она понятия не имеет где он и что с ним. От отчаяния пришла ко мне!

— Мне нужно идти, — смотрю в потолок. — Вы что-то еще хотели?