– С горочки прокатимся? – бросает взгляд на крутой спуск к реке.

В памяти сразу всплывает моя больная идея скатиться с горы той холодной зимой, когда все началось.

– Обязательно, – киваю и наглейшим образом стаскиваю с него галстук. Пальцы сами расстегивают верхние пуговицы рубашки. Одну за одной.

Прикусываю нижнюю губу, а когда поднимаю взгляд, вздрагиваю. Глаза. Он смотрит на меня с какой-то ошалелой дикостью. Я чувствую зарождающийся ураган и чертовски рискую. Практически переступаю грань.

Ванька втягивает воздух у моего виска. Касается волос. Сама тянусь к нему. Обнимаю.

Все это время мне до безумия и ломоты в пальцах хотелось к нему прижаться. Так, как раньше. Просто почувствовать, что он рядом. Перенять это непоколебимое спокойствие. Почувствовать себя живой.

– Прости меня, – он говорит тихо. Гладит мои волосы, и все, что я могу, это громко всхлипнуть. Ощутить на щеках горячие слезы, уткнуться носом ему в шею. Трогать. Хаотично касаться плеч, лица. Прижиматься как можно крепче. Утопать в этой близости и рубцевать собственные раны.

Так сложно и так просто…

67

67

– Значит, помирились?

– Заключили пакт о ненападении, – отбрасываю телефон на стол и перевожу взгляд на Агату.

Так странно, но получается, что, кроме нее, мне и поговорить толком не с кем. Подруг нет. Соньки нет… А все эти кружащие вокруг люди лишь массовка. Лживая. Та, что может предать в любой момент.

– На Новый год что делать собираешься?

– Приеду в гости. Приготовим оливье, посмотрим «Иронию судьбы» и ляжем спать.

– Какие разительные перемены. В том году ты…

– Я не хочу никуда улетать и тусить ни с кем не хочу, – обрываю ее воспоминания.

– Ладно. «Ирония судьбы» так «Ирония судьбы».

Поправляю ворот водолазки и замечаю входящий вызов. Специально телефон на беззвучный ставила. Но Спартак мне редко звонит. Скорее всего, случилось что-то апокалиптическое.

– Привет.