– Допустим. Но когда я подросла, ты же мог со мной поговорить.

– Да, но тогда у тебя диагностировали тревожное расстройство, а потом ты уехала из дому, а потом у тебя были проблемы на работе. Всегда казалось, что время неподходящее.

– Ты думал, я слишком слабая и не вынесу, – сказала я.

– Да ничего подобного.

– Думал-думал. А я, знаешь ли, не мама. Она страдала от совсем другого, чем я.

– Теперь я понимаю, – хрипло произнес он. – Я так горжусь тобой, солнышко, тобой и тем, что ты делаешь совсем одна, сама по себе.

Вот тут-то стена между нами и рухнула. Иногда тебе только и надо, чтобы тебя заметили и признали.

– Тебе обязательно надо вернуть Уму, – заявила я. – Езжай в ашрам. Уверена, она тебя простит.

– Думаешь?

– Ну я же простила.

И сказав эти слова, я вдруг ощутила, как плита, давящая мне на грудь, становится немножко легче.

– Я очень, очень рад, – сказал он. – Наверное, и правда поеду к ней.

– Обязательно поезжай.

– Поеду. Вот прямо сейчас. Спасибо тебе.

После того как папа повесил трубку, я обдумала то, что он мне сказал. Так хорошо, что он начал понимать – я уже не маленькая. Но в одном он ошибся. Я была не одна. Мы с Ритой успели по-настоящему подружиться, Адам с Миккелем мне во всем помогали, а Джобин и Нина были от меня на расстоянии телефонного звонка.

Да, мамино самоубийство выбило мою жизнь из колеи. Если бы не оно, мы бы остались в Бангалоре. У меня были бы индийские друзья и подруги, я по-прежнему говорила бы на хинди и каннада. Интересно, чувствовала бы я себя чистокровной индианкой? В Англии я выделялась из общей толпы, но, наверное, и в Индии было бы то же самое. Одно несомненно: вырасти я в Индии, ни за что не попала бы в Арктику. Даже в самых диких мечтах и представить бы не могла, каково это – сражаться с белым медведем, учиться стрелять в кромешной тьме, носиться по сугробам на снегоходе. Я судорожно вздохнула. Всю жизнь я отчаянно искала дом. Кажется, найти его можно, только двигаясь вперед.

37

37

Не знаю, что было причиной – разговор с папой или сеанс психотерапии с Эдо, но той ночью я спала так, как не спала уже много недель. А когда села расписывать индийско-арктический пир на Солфестуку, меня наконец посетило вдохновение – нужно посмотреть, что едят в самых холодных частях Индии, в горах на границах с Китаем, Непалом и Пакистаном. Я обнаружила, что эти края называют Третьим полюсом, а занимают они больше четырех миллионов километров, раскинувшихся по десяти странам, включая Индию (в штатах Джамму, Кашмир и Химачал-Прадеш). А название свое эти края получили за то, что в ледниках там содержится больше пресной воды, чем где бы то ни было, не считая двух полюсов. Мне понравилась идея Третьего полюса. Он разбивал противостояние Севера и Юга. Пространство, объединяющее их, но стоящее особняком.