– Если планируешь провернуть эту хрень, тогда смотри мне в лицо, трус!

– К чему утруждаться? Ты ведь ненавидишь меня за то, кто я есть.

– Я ненавижу тебя за то, что ты скрываешь!

– Но сейчас-то я не скрываюсь. – Он наклоняется, накрыв меня своим телом, и шепчет на ухо, а в глазах у меня стоят слезы.

Тобиас говорит полным злобы голосом:

– Эта ярость, беспомощность, которую ты сейчас чувствуешь, страх от незнания, что тебя ждет, унизительная уязвимость, которая чертовски тебя бесит, лишает сил. – Он рычит, и каждое слово ранит сильнее предыдущего. – Ровно то же самое, что чувствую я каждый раз, как тебе что-то угрожает. И я не знаю, кто это или что, но ты все равно отказываешься от моей гребаной защиты.

Его слова проникают в мое сознание, и когда Тобиас меня отпускает, я разворачиваюсь и бью его по груди, лицу, шее, вымещая всю свою злость. Он принимает каждый удар, даже не дрогнув, но в его глазах сверкает ярость, пока я не довожу себя до изнеможения. Мой боевой дух дает слабину, и я едва слышу Тобиаса, в глазах которого появляется отчаяние, положив конец моей злости. И все же набрасываюсь на него с кулаками, а он часто дышит.

– Я лишь хотел, чтобы ты понимала, как дорого мне обходятся твои победы. – Он сглатывает, в голосе еще слышна ярость, но в глазах сияет поражение. – Ты выиграла, Сесилия. Черт возьми, я дам тебе выиграть, хоть и не знаю, что это значит.

– Я тебя ненавижу, – сиплым голосом говорю я. Силы покидают меня, но в глазах читается гнев.

– У меня есть обоснование для каждого поступка в прошлом и будущем. И мне жаль, что этого тебе мало, но плевать – лишь бы твое сердце продолжало биться и оставался маломальский шанс, что ты простишь меня за усилия. – Его голос срывается на каждом слове. – Но если ты лишишь меня и этого, у меня ничего не останется. Ты оставишь меня ни с чем.

Когда я осознаю силу его жертвы, то перестаю злиться и обхватываю его лицо руками. Тобиас в ярости вырывается из моих рук.

– Я твоя, – заверяю его я и сжимаю еще крепче, но Тобиас отводит взгляд. Целую его в подбородок, в шею, чувствуя, как он весь дрожит от злости и несколько раз сглатывает. Схватив его за рубашку, встаю на цыпочки и провожу языком по его шее. – Ты получишь мое доверие. Получишь мою преданность. Ты получишь меня всю.

– Любовь нас не спасет, – огрызается он.

– Может, и нет. Но любовь и доверие – единственное, что может спасти тебя и меня. Ты должен мне доверять, Тобиас.

Он чертыхается, как загнанный в клетку зверь, а я всячески стараюсь усмирить его гнев, прижимаюсь всем телом, вожу рукой по его груди, а потом обхватываю ладонью член. Тобиас хватает меня за запястье, останавливая, и я морщусь. Он обрушивает на меня яростный взгляд.