Лондон величественен и приземист, и в нем тысячи улиц, и кем я здесь точно работать не смогу — так это таксистом.

В Москве еще куда ни шло: в Москве главное — чтоб машина была какая-никакая, да вид поравнодушнее. Держишь по бульварам, загибая мальца влево, по трамвайным путям, и вот он родной, провода из ушей. Одна рука приподнята в молчаливом голосовании, в другой веник — к подружке, значит. Зер гут, вольдемар, такие не торгуются и не парятся, что вместо ковриков памперсы. А чего туда еще ложить: весна, мать-ё, слякоть по уши, натащат месива в салон, трахайся потом, чтоб шеф не запалил, что бомбишь вечерами. А так удобно: выкинул подгузники на хрен — и как в аптеке.

Да садись, садись, тут стоять не положено… Малая Бронная? Да мне хоть малая, хоть большая — двести. Дорогу только покажешь. Ух ты орел какой, ушлый, хоть и студент. Нет, ты посмотри на него — торгуется! Ну и что, что дорогу не знаю, я те че, компас, что ли? Москва большая, улиц вон скока, выучи все! Ладно, черт с тобой, сто писят, залазь уже, а то штрафанут — никакого понта с такой бомбежки…

В Лондоне сложнее.

Маршрут у пассажира не спросишь, недаром ведь два года пиццу на мопеде развозил, город изучал, а потом экзамены трижды сдавал, чтобы получить заветную лицензию на обладание блэк-кэбом. А кэбов таких в Лондоне многие тыщи — спросишь разок дорогу, продемонстрируешь некомпетентность, и все, пиши пропало, конкуренты сожрут. Доверие — лучший инвестор.

И пассажир тоже еще тот: таксист запросто говорит ему: "гав". Это не по-собачьи, это так сокращается слово "гавно". Им тоже пассажира легко могут назвать — и не за глаза даже, а прямо в лицо. Не чтобы оскорбить, а наоборот, с ударением на "А". Так на здешнем наречии произносится governor, то есть шеф, командир.

У лондонского таксиста всегда под рукой большой атлас дорог Соединенного Королевства, в котором заодно уж указаны и соседние районы Франции и Ирландии, а иногда и Бельгии с Голландией — чего ж бумаге пропадать, если поля такие широкие. Но уважающий себя кэбби практически никогда в книгу не заглядывает: он и так всякую подворотню в своем городе знает.

Я слыл бы в Лондоне не уважающим себя таксистом: без атласа я и из собственного двора выезд не найду. Потому что топографический кретин. Заведи меня куда угодно — хоть в рощу, хоть в Сохо, заверни за дерево или за угол — и все, можешь спокойно заниматься своими делами, не опасаясь помех с моей стороны: я тебя просто не найду. Все оставшееся время убью на поиски пути назад — и не факт еще, что в конце концов сориентируюсь.