Не знаю, с чем это связано, но вчера удалось завести почти откровенный разговор. А может, знаю. Она начала собираться на очередную тусу, которая, как я подозревал, закончится в очередном клубе и путь на которую мне в очередной раз будет заказан.
Она прихорашивалась, а я, развалившись на кровати, чтоб удобнее было любоваться ее телом, нудил.
— Ну почему, почему мы не можем поговорить по-человечески?
— Почему не можем. Мы сегодня весь день разговариваем.
— Но когда я задаю любой вопрос, касающийся твоей жизни, ты сразу меняешь тему.
— Я всегда была скрытной, с самого детства. Наверное, в следующей жизни буду разведчиком.
— Разведчики действуют в отношении недружественных государств, — соврал я. — Ты считаешь меня врагом?
— Нет, я считаю тебя очень близким, родным человеком.
— Зачем же скрываешься? Зачем лжешь или утаиваешь правду? Ведь это, в общем, одно и то же.
Она глотнула минералки из большой бутылки, что всегда стоит у нашей кровати, потому что мы соблюдаем рекомендации врачей и диетологов, а они советуют пить много жидкости.
— Затем, что мне не нравится, когда меня пытают.
Она снова поднесла бутылку к губам и набрала полный рот воды. Есть у нее такая привычка: прежде чем проглотить воду — или сок, или чай — покатать ее во рту туда-сюда, как делают киношные дегустаторы вин.
— Я не пытаю. Я всего лишь хочу знать, что происходит с тобой. А ты прячешься.
Она отрицательно помотала головой, вытянула губы и выпустила на мой голый живот четверть литра холодной негазированной воды. Которая долетела до меня мощной струей, не расплескавшись по пути. И рассмеялась, утирая капли с подбородка: