Физик пожевал губами и поправил очки.

— Но нам же на это целый день выделяют… С учёбы специально снимают… Мы, ребята, не можем с вами просто взять и пойти в кино…

— Точно не можем? — расстроилась и двоечница Аня Низ, которой обычно всё было до лампочки.

— Не можем, — подтвердил учитель и поёжился. — Но мы можем… Вот что мы можем, друзья: взять и не выйти на Волочаевке. Ну, не успеть выйти — поезд ведь там всего пять минут стоит… И проехать до Хабаровска… Только меня за это убьют. Или ещё хуже — уволят.

— Не уволят, Вантолич! — возбуждённо загудел класс. — Никто даже не узнает!

А Медведь поднял руку, чего не делал, кажется, со второго сентября первого класса.

— Да, Андрей, — удивился учитель.

Медведь вытянул из-под парты длинные ноги, смущённо поднялся, жестом «но пасаран» толкнул кулаком воздух над головой, медленно оглядел класс и пообещал:

— Вякнет кто — урою.

Постановили не вякать. И в час «Ч» дня «Д» в полном составе минус пара заболевших отправились в крайцентр, известный в основном памятником своему основателю, казаку-разбойнику Ерофею Палычу Хабарову, что торчит посреди привокзальной площади в чугунном тулупе и в позеленевшей от времени высокой меховой шапке с белёсым гуано на маковке.

Поклонившись по туристскому обычаю бронзовому флибустьеру маньчжурской тайги, класс стремительным гуськом просеменил в тот конец площади, где меньше дуло, — туда, где из густого клубка трамвайных рельсов выпутывается Амурский бульвар. И быстро-быстро завернул в первые же попавшиеся двери.

— Ни фига себе склад макулатуры, — присвистнул Кит, восхищённо разглядывая бесконечные стеллажи, забитые скрученной в рулоны белой глянцевой бумагой. — Книжный, что ли?

— Где ты тут книги нашёл, умник! — отозвался домовитый Жека Мело. — Это обои.

— Это, ребята, ни то и ни другое, — вмешался Иван Анатольевич. — Это магазин «Плакат».

Фрэн в дискуссии участия не принимал, потому что задержался у входа. Там, между кассовым аппаратом и приклеенным к стойке калькулятором размером с альбом для рисования, стоял предмет его затаённой страсти — шестигранный барабан, набитый кусочками картона, призывно просвечивающими сквозь мутные плексигласовые стенки.

В денежно-вещевую лотерею за 30 копеек он не играл: состаришься, пока результата дождёшься. «Спринт», суливший мгновенное обогащение, стоил целый рубль — ищи дурака столько тратить! А тут, во всероссийской книжной лотерее, на тот же рубль можно взять целых четыре билета. Правда, выигрывается не квартира и не автомобиль «жигули», а максимум 25 рублей, но с другой стороны, нужна школьнику квартира?