Здесь волны не бьются, а тихо струятся,

Здесь стены дворцов из сухого песка,

Здесь старые трупы над жизнью глумятся,

Здесь нет ни героев, ни драк, ни комедий,

Здесь только глухое молчанье, как тина,

И я умираю, как жил, — дураком,

Не написав последней картины.

И все что мне теперь остается — опубликовать эту писанину, а потом сесть на диван и ждать, когда хлынут деньги и слава. Только и этого не случится, ибо есть на свете вещи, никому, кроме тебя самого, не интересные, как пасьянс в твоем мобильнике. В который и играть-то, в общем, не очень интересно, но надо же что-то делать с телефоном, на который никто не звонит.

Разложить по местам эти кусочки виртуального картона мне удается крайне редко — и вдруг стал ловить себя на мысли, что мне это, в общем, даже нравится. Не сама игра и не случайные победы, а как раз то, что они так редки: вдруг зазвучало в голове старозабытое "не везет в картах — повезет в любви".

Что это, откуда? Из каких чердаков явно протекающей моей крыши выплыла эта пошлейшая гусарщина? Ни игроком, ни офицером я никогда не был. Знал, что азартен, и обходил фишки дальней стороной. Даже наша первая поездка в Монте-Карло запомнилась не посещением казино, а неуклюжим разворотом на тесной парковке местного яхт-клуба, в ходе которого наш взятый напрокат "пежо", не обращая внимания на социальную иерархию, оторвал кусок от бампера дорогущего лимузина.