Фрэн полез в карман, но благоразумно вспомнил, что впереди длинный день в большом городе, где и автобус не четыре копейки, как дома, а пять, и пирожки дороже, чем в Волочаевке, и в кино, наверное, надо будет — а ещё ведь и за Ирку платить, потому что порядочные кавалеры всегда своих дам угощают, — так что швыряться деньгами не стоит.

— Один, пожалуйста, — сказал он продавщице, протянул мелочь, покопошился в лототроне и со сладким, почти как при первом поцелуе, замиранием сердца сначала надорвал где надо, потом развернул что надо…

— Ваш выигрыш двадцать пять рублей, — зачитал вслух.

Четвертной, мамочки! Да это же 250 билетов в кино на утренний сеанс! Сто билетов на взрослые фильмы!! Да ну его, это кино — это ж целая треть бобинного магнитофона с комплектом стереоколонок!!!

Фрэн производил вычисления со скоростью монументального магазинного калькулятора, а, может, даже и быстрее, а его в это время завистливо поздравляли одноклассники, на него восторженно смотрели одноклассницы, Ирка поцеловала его в щёчку, и даже продавщица подмигнула ему рондолевой фиксой левого клыка.

Точно таким же — с неяркой желтоватой искрой — оказался и оскал его фортуны.

— Можно одной бумажкой? — попросил Фрэн продавщицу.

Сиреневую двадцатипятирублёвку, из которой, если посмотреть на свет, выглянет Ленин в кепке, Фрэн, конечно, держал в руках и раньше, но одно дело чужая, хоть и родительская, и совсем другое — своя, родная, выстраданная!

— Какой бумажкой? У нас нет таких дорогих плакатов.

— Нет-нет, я деньгами беру!

— Это книжная лотерея, мальчик.

— Ну?

— Баранки гну! В книжной лотерее денежных призов нет, — объяснила продавщица и передразнила язвительно: — Одной бумажкой!

— А какие? Какие призы бывают? — Фрэн почувствовал, как уходит из-под ног твердый пол магазина «Плакат», и просто-таки увидел, как отплывает, теряется в небытии так и не пощупанный по-настоящему Ленин в кепке…

— Книжные. Ты можешь взять на всю сумму новые лотерейные билеты или товар на 25 рублей. Но только в нашем магазине.

Хорошо, что Леонид Ильич Брежнев был человеком добрым и толстых книг не писал. «Целина» вместе с «Малой землёй» и «Возрождением» уместились в одном кармане пальто. Хуже, что его бессмертные творения были рассчитаны не на богатых букинистов, а на широкие трудящиеся массы, а потому продавались по цене газировки с сиропом. Точно как труды Ленина, сочинений которого Фрэн решил не брать ввиду слишком уж большого объёма. А другой литературы в «Плакате» не было.

На выходе из магазина класс напоминал бригаду археологов, наткнувшуюся на чудом сохранившуюся в полном объёме Александрийскую библиотеку, только вместо глиняных табличек злорадно повеселевшие одноклассники Фрэна тащили брошюры кремлёвского бровеносца, а роль папирусных свитков исполняли свернутые в вощёные рулоны неумирающие восклицания: «Болтун — находка для шпиона!» и «Добьём фашистскую гадину!»