Золотистая открытка архитектурным Гошиным почерком уведомляла, что Якову на торжестве предстоит быть не просто гостем, но целым свидетелем. «Презики», — добросовестно записал он в выданный редакционным завхозом блокнот и поставил три восклицательных знака, чтобы не забыть. Яков жил на свете не первый год, бывал уже на многих свадьбах и знал практически все связанные с ними обычаи.

Откусывание шматьёв от золотого каравая и расточительный бой питьевого хрусталя, оглушающе взрывающиеся в самый трогательный момент воздушные шары и кочующие с торжества на торжество самопальные плакаты с оскорбительными для тёщи и свекрови афоризмами, глупые стихи с завистливой слезой, заплетающиеся тосты за молодых, договорная кража невесты, быстротечная драка и скупой выкуп, выпивание полусладкого шампанского из невкусно пахнущей и уже не очень белой туфли, кромсание влажного и проседающего под собственной тяжестью торта — всё это мелочи. Главная обязанность свидетеля — провести первую брачную ночь со свидетельницей. Все знают: от этого и только от этого зависит крепость брака.

Нарушать традицию Яков не собирался. Во-первых, он искренне желал другу детства долгих лет счастливой семейной жизни, чтобы, как положено, семеро по лавкам и общий катафалк. А во-вторых, давно уже был знаком с будущей невестой, Гошиной сокурсницей Светой, и вполне обоснованно полагал, что свидетельницей она назначит какую-нибудь из своих подруг, такую же рассудительную и длинноногую.

— Фрэн, да ты охренел!

Точно как в детстве, когда они метали наполненные водой бумажные бомбочки друг в друга и в прогуливающихся во дворе бухариков, друзья стояли сейчас на балконах родительских квартир, прикреплённых к кирпичной стене на уровне третьего этажа и разнесённых друг от друга метров на пятнадцать.

Происходящее живо напоминало чёрно-белый итальянский фильм, только роль ополоумевшей от ревности жены, швыряющейся вёдрами, скалками и прочими предметами обихода, выполнял жених, то есть Гоша. Что, надо сказать, придавало сцене такого накала, какой не снился и Антониони.

Кит почему-то рассчитывал на то, что его свидетель приедет хотя бы за день до свадьбы, поэтому орал теперь так, что двор поставил на паузу свою рутинную деятельность — девчонки перестали прыгать в классики и в резиночку, а пацаны ловить кошек на предмет накручивания им хвоста; дядьки замерли с костяшками домино в ладонях, а тётки — с прищепками в зубах и наволочками, наброшенными на бельевые верёвки:

— Регистрация через час! Фрэнский, ты просто а-фу-ел!

К загсу Яков прибежал в одолженном у отца костюме, с едва просохшими волосами, хорошо ещё цветочный павильон на пути попался.