Я не стану заговаривать первым — сколько можно унижаться — это бесконечно, беспочвенно и бессмысленно — я не заговорю первым — я не скажу ей ни слова — я не скажу ни слова — ни слова — я нажимаю "Отправить сообщение", я прошу прощения. Никто во мне ни с кем не спорит, эти двое действуют одновременно, параллельно, совершенно друг друга не замечая. Моя шизофрения вышла на новый уровень.

В котором часу она пришла вчера, не знаю: спал тяжелым сном, оцепенел от двух таблеток найтола — вставать наутро в шесть, а сон никак не шел. Потом ушел в контору, потом ушла она. Потом сказала, что после работы пойдет на йогу. Я решил бросить кость своей паранойе и пойти туда же. Не на йогу, конечно, какой из меня йог, а — ко входу в джим, то есть в спортзал, который она посещает, — самый, наверное, дорогой в Лондоне. А может, не самый, много я понимаю в джимах.

В этом фешенебельном дворике на Стрэнде я провел полтора часа и еще пять минут — для очистки совести. Полтора часа после окончания ее класса. Я звонил сто раз, и сто раз мелодичный голос дежурной с немножко детским шотландским акцентом без тени раздражения заверял:

— Да, сэр, группа йоги разошлась в семь, сэр.

Я перевел телефон в беззвучный режим, чтобы если она выйдет и вдруг надумает позвонить, меня не выдала громкая трель. Я выкурил полпачки сигарет — в кулак, как на фронте, чтобы не быть замеченным в темноте. Я отстоял левую пятку до судорог, потому что в этой позе было удобнее всего наблюдать за дверью джима в узкий просвет между мраморными колоннами, — потом от этого ныло и не хотело идти колено. У меня стало троиться в глазах, как всегда бывает, когда в сумерках всматриваешься в одну точку. Я продрог, как собака, потому что хоть и весна, но все равно еще холодно.

Я проторчал за этими колоннами полтора часа. И еще пять минут для очистки совести. А потом я понял, что сошел с ума, и отправился домой. Сожрал найтол и завалился в люлю. И тогда она позвонила — откликнулась на просьбу не теряться, оставленную мной на ее мобильном автоответчике часов за пять до того.

— Видишь, я не теряюсь, — сказала весело. — Я уже иду домой.

— Ага, вижу. А где была?

— Выпивала. С Келли. Но скоро буду.

— Я очень рад, — честно буркнул я и уснул.

Две свадьбы

Две свадьбы

Угол атаки

Ежемесячная дворницкая зарплата в добавок к стипендии плюс спорадические газетные гонорары, старые и новые друзья и подруги, арт и панк, и кофейни с табаком, и близость к сторожевой деятельности друга Карася, и хоть и нерегулярное, но всё же посещение лекций и семинаров — весь этот водоворот не только утянул в плотное небытие невнятные воспоминания о кудрявой Олечке и об инциденте с недопитым Гуссиным пивом, но и затянул дыру, которую проделало в сердце циничное приглашение на свадьбу некогда любимой Юли с её перехватчиком. И когда от друга детства Гоши Рыбина пришёл похожий конверт с тиснением в виде переплетённых колец, Яков вскрывал его уже без душевного надрыва.